Кровавый Рим. Книги 1-9

Ты располагаешь достаточным количеством всадников для того, чтобы захват произошел быстро и без шума. С остальными бунтовщиками Аполлоний предлагает покончить внезапным ударом, открыв перед твоими воинами ворота их лагеря…

— Ах, если бы это удалось! — сказал Лукулл, нервно потирая руки.

— Хорошо, — ответил Лукулл. — Можешь привести его ко мне. Я дам ему официальную клятву… Передай ему также, что если его замысел увенчается успехом, он получит от меня в награду десять тысяч сестерциев. Только бы все это не оказалось обманом, — вздохнув, добавил он.

— Нет, не думаю, — с уверенностью заявил Деметрий. — Аполлоний в доказательство своей верности сообщил мне, что в Капуе зреет заговор гладиаторов…

— Заговор? Здесь? В Капуе? — всполошился Лукулл.

— Минуций подбил к этому гладиаторов одной из капуанских школ еще до того, как поднял восстание. Они, по его замыслу, должны в одну из ночей перебить охрану школы, захватить и открыть городские ворота, через которые Минуций и его воины ворвутся в Капую. Аполлоний также назвал имя человека, которого Минуций втайне от всех заслал в город, чтобы через него поддерживать связь с заговорщиками.

Его зовут Марципор, но он, разумеется, действует под чужим именем. Сегодня он объявился в лагере, переговорил с Минуцием с глазу на глаз и снова исчез, но Аполлонию удалось подслушать их разговор. Тебе необходимо установить наблюдение за всеми гладиаторскими школами. Рано или поздно этот Марципор себя обнаружит, и ты будешь знать точно, в какой из школ составлен заговор.

— Уж об этом-то я позабочусь, — произнес Лукулл сквозь зубы.

Значение всего того, о чем сообщил Деметрий, трудно было переоценить. Лукулл воспрянул духом. Он почувствовал необычайный прилив энергии и уверенности в себе, мысленно благодаря своего предусмотрительного шурина, вольноотпущенник которого полностью оправдал свое предназначение. Теперь он один стоил целой армии.

Когда Деметрий ушел, претор долго ходил взад и вперед по комнате, охваченный раздумьями.

Взвесив все появившиеся на данный момент новые обстоятельства, он сел за стол и написал письмо в сенат.

В нем он сообщал, что успех мятежников незначителен и что в скором времени с ними будет покончено со всей решительностью.

В ту же ночь гонец с письмом Лукулла выехал в Рим.

На следующий день после сражения Минуций отослал в Капую одного из пленных с предложением претору о перемирии, во время которого обе стороны будут беспрепятственно подбирать и хоронить своих убитых.