Кровавый Рим. Книги 1-9

При виде несущегося на нее во весь опор конного отряда толпа раздалась в обе стороны, как перепуганное стадо овец. Дорога расчистилась, но во всадников со всех сторон полетели тучи дротиков и камней.

Из пятидесяти всадников прорваться удалось не более двадцати. Ириней первым упал с коня, насквозь пронзенный брошенным в него копьем.

Сатир, когда измученные кони стали замедлять свой бег, оглянулся и отыскал глазами Астианакса, Думнорига и Багиена.

Все трое были живы и невредимы.

«Пока из нашей храброй восьмерки мы потеряли Сигимера и Иринея», — подумалось ему, и он тяжело вздохнул, вспомнив о Мемноне.

Мысленно он простился и с ним. Тарентинец хорошо представлял себе, в какое железное кольцо попали все оставшиеся под Казилином.

Но Мемнон в это время был жив и даже не ранен.

Вместе с Варием и приблизительно двумя сотнями бойцов он преследовал бегущих по направлению к городу казилинцев. Но, слыша свирепые крики римлян, наступавших с тыла, Мемнон с болью в душе понимал, что все погибло.

Преследуемые казилинцы, побросав оружие, со всех ног бежали к спасительно распахнутым городским воротам, и в голове александрийца внезапно сверкнула полубезумная мысль: а не ворваться ли на плечах противника прямо в город?

«Все равно никому из нас не быть живым, — подумал он.

 — Но, может быть, удастся, пользуясь замешательством и паникой жителей, пробиться к мосту и выбраться через противоположные ворота города на правый берег реки?».

И Мемнон, отбросив продырявленный во многих местах щит, повернулся лицом к бегущим за ним Варию и остальным товарищам.

— Вперед! Все за мной! — громко закричал он, вращая мечом над головой.

Он ускорил свой бег и больше не оборачивался.

«Посмотрим, что из всего этого получится», — снова подумал он.

И, стиснув зубы, приготовился драться насмерть.

В этот миг он нагнал одного из преследуемых. Это был толстый и неуклюжий человек с лицом добряка. Он беспрестанно оглядывался и вскрикивал прерывающимся от рыданий голосом:

— Не убивай, прошу… пощади… ради моих детей!..

Мемнон не тронул этого жалкого и безоружного беглеца, которому суждено было умереть от мечей бегущих следом товарищей, разъяренных и неумолимых.

На соревнованиях в Александрии Мемнон часто побеждал соперников в беге. Его называли быстрым, как ветер.

Сейчас он бежал, одного за другим обгоняя преследуемых, и зарубил только одного из них, потому что тот держал меч в руке.

Подобрав меч убитого, он побежал дальше.

До ворот оставалось не более сотни шагов.

Охранявшие ворота солдаты, видимо, пребывали в растерянности.