Кровавый Рим. Книги 1-9

— Этот мой знакомый — римлянин, центурион, — продолжала Ювентина. — Мы знали друг друга еще в Риме. Недавно я спасла ему жизнь. Надеюсь, он этого не забыл… Мне нужно разыскать его и поговорить с ним… о Минуции, которого, вероятно, держат в капуанской тюрьме.

— О Минуции? Но ему уже ничем не поможешь, — тихо проговорил Сирт.

— Это верно, — вздохнула Ювентина, — спасти его невозможно, но… может быть, Лабиен — так зовут римлянина, который, кстати, до восстания был самым близким другом Минуция… может быть, с его помощью удастся избавить его от напрасных страданий, издевательств, пыток… ведь римляне все равно казнят его… Как ты думаешь?

— Но… разве есть такая возможность?

— Кажется, есть, — Ювентина еще раз трепетно вздохнула.

— Если ты так решила… — начал Сирт.

— Да, я так решила, — прервав его, сказала Ювентина. — Лучше ему сразу умереть, чем терпеть мучения перед неизбежным концом. Во всяком случае он будет волен сделать свой выбор… А ты считаешь иначе?

— Я полностью с тобой согласен, — ответил Сирт, хотя очень смутно догадывался, о чем идет речь.

Но он не решился докучать девушке лишними вопросами.

— Нам нужно подумать о том, где провести остаток ночи, — в раздумье произнесла Ювентина и вспомнила о заброшенной вилле на полпути между усадьбой Никтимены и Капуей.

Эту виллу, когда восстание охватило всю капуанскую округу, работавшие на ней рабы из мести предали огню, но внезапно хлынувший дождь не дал пламени как следует разгореться, и усадебный дом наполовину уцелел. Ювентина однажды укрылась в нем от грозы, совершая прогулку верхом на коне.

Ювентина объяснила Сирту, куда им предстоит ехать, и оба уселись в двуколку.

— Будем надеяться, что там нас никто не потревожит, — ударив вожжами коня, сказала Ювентина, — а утром приведем себя в надлежащий вид, чтобы не отличаться от обычных людей, и Аппиевой дорогой отправимся в Капую.

На следующий день после своей победы претор Лукулл приказал отобрать из числа пленных двести пятьдесят человек и распять их вдоль дороги от Капуи до Казилина, что, по его мнению, должно было выглядеть не только устрашающе, но и символично, ибо именно этим двум городам в своей дерзости угрожали беглые рабы.

— Это послужит уроком всякому, кто посмеет поднять оружие против Рима и охраняемых им союзников, — заявил Лукулл, выступая с напыщенной речью на городской площади перед сходкой солдат, принимавших участие в сражении.

Подготовка к казни началась ближе к полудню.

У Флувиальских ворот быстро собиралась толпа обывателей, всегда жадных до всякого рода зрелищ.

Массовая казнь рабов по древнему обычаю, то есть распятие на крестах — такого капуанцы еще не видели.