Кровавый Рим. Книги 1-9

Никтимена приняла Лабиена с большой радостью, обняв и расцеловав его в обе щеки, и тотчас увела в роскошно обставленную летнюю комнату, окна которой выходили в небольшой и уютный перистиль, окруженный мраморной колоннадой.

Здесь гречанка усадила гостя в удобное мягкое кресло и сразу начала рассказывать обо всем, что с ней случилось за последние дни, начиная с получения в Кумах грозного письма претора.

Лабиен с терпеливым вниманием выслушал рассказ молодой женщины, которая под конец горько расплакалась.

— Неужели тебе до сих пор неясно, что вся эта история с письмом претора, неожиданная встреча с Аполлонием на твоем пути в Капую и твое пребывание в имении против твоей воли — все это специально подстроено с целью заманить Минуция в ловушку? — нахмурившись, сказал Лабиен.

Никтимена залилась бурными слезами.

— Я ни о чем не догадывалась! Откуда мне было знать? — всхлипывая, повторяла она.

— Я думаю, тебе незачем искать встречи с Лукуллом, — продолжал Лабиен. — Он и раньше ни в чем тебя не подозревал, иначе ты давно бы была заключена под стражу.

Можно не сомневаться в том, что Лукулл уже забыл о твоем существовании… Впрочем, — немного подумав, сказал он, — на всякий случай тебе следует совершить небольшое путешествие в Теан Сидицинский…

— В Теан Сидицинский? — с испугом и удивлением подняла на него глаза Никтимена, вытирая слезы краем своего палия.

— Я напишу письма своему другу Серторию и консульскому легату Клавдию Марцеллу, который проводит в Теане набор союзнической конницы. Марцелл относится ко мне и к Серторию с большим благожелательством.

Он окажет тебе свое покровительство, если Лукулл вздумает преследовать тебя пустыми обвинениями.

— Я хотела добиться приема у претора, — уныло сказала гречанка, — но он отказал мне, сославшись на занятость…

— Вот видишь! Ему до тебя и дела нет…

— Но ведь всем известно, что Клавдий Марцелл в дружеских отношениях с Лукуллом, — плаксивым голосом произнесла Никтимена. — Станет он защищать перед ним какую-то гречанку, гетеру?..

У нее по-детски задрожали губы и подбородок.

Лабиену стало жаль ее.

— Ты так думаешь? — с надеждой посмотрела на него молодая гетера.

— Уверен в этом. Люди долго помнят только о деньгах, которые им должны. Чего тебе бояться? Кажется, в Капуе у тебя нет явных врагов, от которых можно было бы ждать каких-либо козней. Поедешь в Теан и подождешь там, пока Лукулл не отправится обратно в Рим…

— Кроме тебя, дорогой Лабиен, у меня нет больше друзей среди римлян. Если и ты меня оставишь…

Она не договорила и снова заплакала.