Кровавый Рим. Книги 1-9

В общем же целом, как говорили в толпе, войско претора значительно выросло по сравнению с первоначальным его составом.

Однако никто из собравшихся у дороги жителей Вод Синуэсских не знал, что Лукулл, собравший в Капуе самнитов и прочих союзников из числа кампанцев, объявил им в своем эдикте, что отныне они являются призванными на военную службу для участия в войне с кимврами, что вызвало сильный ропот, особенно среди воинов из Австикула и Комбультерии, рассчитывавших вернуться домой после подавления мятежа рабов, но все были вынуждены подчиниться приказу претора.

Возвращаясь в город, Ювентина почувствовала жажду и решила мимоходом зайти в нарядный павильон на торговой площади, хотя обычно избегала задерживаться в людных местах, боясь быть узнанной кем-нибудь из римских знакомых — они вполне могли оказаться среди отдыхающих.

Войдя в павильон, она попросила слугу принести ей чашу с фруктовым напитком и, отыскав глазами пустующий столик, направилась к нему.

Вдруг она услышала за спиной голос, тихо окликнувший ее по имени.

Ювентина ощутила неприятный внутренний холодок.

Ей мучительно захотелось сделать вид, что она ничего не слышит, но деваться было некуда, и она обернулась.

Испуг ее тут же сменился облегчением и радостью.

Это был Пангей, немного изменившийся из-за отпущенной щегольской бородки.

Он сидел за ближайшим от выхода столиком и смотрел на нее с величайшим изумлением, словно не верил своим глазам.

— Как я рада видеть тебя, Пангей! — подойдя к нему, сказала Ювентина. — Не ожидала встретить тебя…

— Присаживайся, прошу тебя, — быстро и взволнованно произнес Пангей. — Да будут благосклонны к тебе Венера и Диана, милая Ювентина!

Когда она села, юноша в порыве радости взял ее руки в свои, покрывая их жаркими поцелуями.

— Очень прошу тебя… не привлекай к нам внимание окружающих, — прошептала ему Ювентина.

— Да, да, я понимаю, прости меня… Но ты представить себе не можешь, как я счастлив, что вижу тебя и…

— А как Неэра? — прервав, спросила Ювентина. — Здорова ли она?

— Позавчера я оставил ее и Синона в Таррацине, — глядя на девушку влюбленными глазами, отвечал Пангей и, понизив голос, продолжал: — Как только стало известно, что наш господин… что Минуций заключен под стражу, мы втроем выехали из Байи в Рим.

Нам ничего не оставалось, как искать покровительства у Секста Аттия Лабиена, которому Минуций оставил все свое имущество вместе с городской фамилией рабов. Неэра всю дорогу горевала и плакала, а мне в голову лезли всякие мысли… У меня вдруг появилась надежда, что мне удастся… нет, насчет Минуция у меня не было никаких иллюзий, но, может быть, думал я, мне удастся вызволить тебя.