Кровавый Рим. Книги 1-9

Сулле было тошно вспоминать этого старикашку. Он в этом еще раз признался. Нет, невозможно без чувства омерзения передавать те гнусности, которые предлагал Марий. Собственно, чего можно ожидать от человека столь низкого происхождения, для которого римская квартира на чердаке кажется благоухающей виллой?..

– Я отказался вести с ним какие-либо переговоры, – продолжал Сулла. Он вытянул вперед обе руки, точно отстранял от себя Мария. – «Нет, нет!» – заявил я, хотя и знал, какой опасности подвергаюсь. Тронуть меня самого Марий пока не решается, но в городе появились головорезы Мария, вооруженные до зубов.

С криком бросались они на честных граждан и лишали их жизни. Они поносили мое имя, ибо не видели перед собою другого, достойного врага, не видят никого, кто мог бы действительно противостоять Марию. Знатные граждане заперлись в своих домах и не знают, что сбудется с ними… Я прямо, без обиняков говорил сенаторам о том, что ждет их. Я предсказывал им, как развернутся события в городе, ибо для этого надо только немножко знать Мария, его мелкую и черную душу.

Эпикед поставил на стол урну вина.

– Негодяй этот Марий! – произнес Руф. – Неужели не найдется на него хотя бы один небольшой кинжал?!

– Это почти невозможно, – сказал Сулла. – Его постоянно окружают сателлиты, он носит под тогой кольчугу, он дрожит за свою поганую жизнь, как и надлежит дрожать отъявленному преступнику.

Децим был уверен в том, что никуда не уйдет этот Гай Марий от народного проклятия. И другие центурионы выразили то же мнение: не уйти, никуда не скрыться Марию от справедливого возмездия!..

– Я в это свято верю, – сказал Фронтан.

Можно ли требовать большего единодушия? Сулла пил вино, а взгляд его скользил поверх керамического сосуда. Этот взгляд видел многое, а сердце чувствовало еще больше. Нет, на этих людей, на солдат Нолы положиться можно вполне.

– Я учуял, куда гнет Марий. Этих диктаторов вижу насквозь. И сказал себе: республика в опасности! Наступает пора беззакония, наступает время для убийц, пора торжества врагов отечества. И я сказал себе: беги, Сулла, в Нолу, беги к своим испытанным друзьям. А ежели смерть, то смерть вместе с ними, в одной фаланге с ними!

Эти слова были встречены единым возгласом одобрения.

Солдаты непритязательны в выражении своих чувств, и возглас у них в минуту прилива решимости один и тот же.

Сулла еще не кончил речь. Он не все еще высказал. Надо доводить свою мысль до логического конца. Надо добиться полного взаимопонимания – без этого не делается ни одно дело, а тем более – военное. План действий для него вполне ясен. Он знал, чего хочет, знал, каким идти путем, когда двигаться с места и где остановиться.