Кровавый Рим. Книги 1-9

— Боюсь, что это невозможно, — говорил Гратидий, продолжая беседу с ланистой.

— Отчего же? В чем загвоздка? — напористо спрашивал Аврелий.

— Пойми, эти злодеи особенные! Знаешь, что удалось вытянуть из них во время следствия? У них были не какие-нибудь ничтожные планы — они готовились поднять восстание, приурочив его к вторжению кимвров в Италию…

— Вот уж справедливо говорят: «Сколько рабов, столько врагов», — покачал головой Аврелий и тут же спросил: — Ну, и что же?

— В сенате этот заговор восприняли всерьез. Принцепс сената Эмилий Скавр высказался, что всех надо распять в назидание другим.

— Просто так взять и распять здоровенных парней, которых можно было бы зарезать в цирке? — искренне возмутился ланиста. — Или отцы-сенаторы потеряли вкус к гладиаторским зрелищам?

— Ты судишь по-своему, а в сенате думают о том, чтобы отбить у рабов охоту к мятежам…

— Послушай, Гратидий, мне ведь нужны не все. Выберу из них пятерых-шестерых, может быть, с десяток. А лучше бы отдал ты мне их всех, этих негодяев? Я бы их бросил на убой во время первого же праздника! А ты на них мог бы совсем неплохо заработать… Подумай над этим.

— Со своей стороны я, конечно, попытаюсь что-нибудь сделать, но вот как быть с моими коллегами?.. Делото, сам понимаешь, очень щепетильное.

— Можешь посулить им за каждую голову по сто денариев.

— Помилуй, сам Ганнибал предлагал столько же за пленного римского раба!

— Хорошо, я поговорю с коллегами.

— Уж ты постарайся, мой Гратидий.

— Сделаю все, что смогу.

Аврелий простился с триумвиром и, смешавшись с толпой, покидавшей Форум по окончании сходки, стал понемногу продвигаться по направлению к Этрусской улице, где, как уже знает читатель, находился его дом.

Однако ланиста не торопился попасть домой. В людском потоке, перемещавшемся наискось через всю площадь от курии Гостилия мимо Курциева бассейна до статуи Вертумна, у которой начиналась Этрусская улица, Аврелий, минуя ее, проследовал вместе с толпой до следующей улицы, которая вела к храму Кастора и Поллукса.

Вообще-то римляне называли этот храм просто храмом Кастора, хотя его посвятили обоим божественным братьям-близнецам.

Место возле храма было центром розничной и мелкой торговли рабами.

Аврелий почти ежедневно наведывался сюда, чтобы присмотреть для себя что-нибудь подходящее.

Его всегда интересовали пойманные солдатами во время облав беглые рабы. Последних, если они не хотели называть своих законных господ, отправляли в рудники и каменоломни. Некоторых из них специально отбирали и продавали в гладиаторы. Как правило, это был народ крепкий, в цветущем возрасте, вполне пригодный для гладиаторской службы.