Крысиные гонки
Не показывал тебе, когда подъезжали? Ну, это днём надо, ночью ничерта не видно. Тут на отшибе немного школа стоит; ну как школа — недострой. Лет ещё двадцать назад было начали строить, но так и бросили. Двухэтажная. Ну, второй этаж уже без перекрытий, ага. Местные растащили. Да и саму разбирали все эти годы помаленьку — кому печку подправить, кому что. Кирпич, имею ввиду. Там… не прежняя кладка, не как в церкви, там, повозившись, можно выломать… Ну и я поднатаскал. Вон ту теперь, ага.
Вовчик скрывался с очередной коробкой или пакетом в глубине подвала, освещённого светильником и мечущимся лучом вовчикова налобного фонарика, и его голос глухо звучал из недр подземелья:
— Сам увидишь.
— … что сломать его довольно затруднительно. А почему… затруднительно? А потому, что он как бы в тупичке, в кирпич вделан, и там ни кувалдой не размахнёшься, ни лом не подсунешь… Только что или резать чем, или стенку кирпичную долбить — но тут тоже не слишком размахнёшься, так что не «долбить», а скорее «грызть», хы.
— Прошаренный ты, Вовчик!
— А то ж! — он удовлетворённо выбрался из подпола, — Фффу… Запарился. Хотя там, в подвале, прохладно.
— В другой раз, Вовчик. Домой чалить надо.
— Ну… По сути это теперь и будет основной «дом». А в городе — так, временное обиталище… Пошли к колодцу во дворе, польёшь, в паутине я… Кстати, и воду попробуешь — говорил я тебе, классная тут вода, тут в округе семь родников… или восемь; у некоторых так подвалы топит, но у нас — у меня и у Вадима, — не, тут как бы пригорок. Чаю поставим?
Водитель по-прежнему дрых в кабине, его храпящие рулады периодически сменялись носовым посвистыванием.

















