Крысиные гонки

Этот, и тот что убежал ещё, — они вместе были. На прошлой неделе к ним присоединился тот, что убежал с ружьём и с ним двое. И всё. Чисто — разбойнички. Как в художественной литературе описано… На нас набрели, говорит, случайно. «Патрулировали» они тута, типа. «Их территория», грит. Ну и выследили. Такой шалман попробуй не заметь!

«Разбойнички на большой дороге шалят!» — опять вспомнилось Владимиру. Вот так вот они и «шалят». Это только в литературе да в поэзии красиво и романтично выглядит, как там у Пушкина…

«Удалых…» Удалые «грабители кОрованов», бл.

дь… А в натуре… Интересно, сильно отличается голова снесённая картечью, от головы разбитой кистенём?.. Вопрос, как говорится, риторический…

— Вряд ли они по месту «прежней прописки» после сегодняшней ночи вернутся… Так что крутить их связи — без надобности…

— Да что говорить, о чём говорить??! — заорал вдруг вскочивший Хронов, причём так, что вздрогнули все находящиеся на поляне, — С кем считаться, с этой сволочью?? Который… Который наших женщин убил???

Вадим и оба друга молча смотрели на него, смотрели и остальные; когда он подскочил к привязанному и несколько раз вновь ударил его в лицо.

— Хрон, ты что себе… — начал было вставать Владимир; когда тот внезапно поднял из-под ног нож и несколько раз воткнул его замычавшему от боли бандиту в грудь, в живот, в шею…

— Вот так вот!!! — заорал он, оборачиваясь ко всем от обвисшего у дерева бандита, — И можете делать со мной всё что хотите!! Сдавать в полицию! Расстреливать!! Но эта тварь не должна была жить!! И я отомстил! За всех!!!

Он сорвался на рыдания, по щекам потекли слёзы.

Поляна молчала. Молчал Вадим. Вставший было Владимир отвернулся и направился к копавшему могилу мужчине. Вовчик, потупившись, стал собирать разбросанные вещи.

— Э-ээй! Дачники-и! Девчо-о-онки! Тури-и-исты! Как спалось? Что у вас тут за крики непонятные?.. А мы тут пораньше собрались! — на поляну входили, таща чемоданы и ведя за руки детишек, «семейные», проведшие ночь на хуторе у Мышастого.

Они шли уже третий час, через каждые пятнадцать минут меняясь у носилок. Шли довольно медленно, но, по сравнению с прошлым днём, не растягивались длинной неторопливой колбасой: все боялись отстать, все старались быть ближе к носилкам, где впереди по очереди с ружьём шли Владимир или Вадим.

Было уже далеко после полудня. Позади остались крики, истерики женщин при виде трупов — особенно на них произвёло впечатление тело главаря со спущенными штанами и снесённым черепом; а также ещё агонизировавшее, когда они пришли на поляну, тело бандита, привязанного к дереву.