Крысиные гонки

Что это я?? Как пацан, как пионЭр какой-то — на красивые жесты потянуло, старею, что ли? Чччёрт! Кому нужны эти понты, с оставленными возле тела деньгами!.. — он наклонился и собрал разлетевшиеся бумажки, свернул, сунул обратно в нагрудный карман. Ничего, хоть и нормально с деньгами — но и эти лишними не будут, нечего деньгами разбрасываться! Да и вообще…

Он завёл машину, и уже стал выруливать к дороге. Вообще, как дурак, честное слово, как пацан — чуть деньги не оставил… А если бы кто нашёл? — что бы подумал? Да забрал бы, конечно; так почему не я?.. Да! Новая мысль заставила его вновь заглушить двигатель и выйти из машины.

Нет, это был не укол совести, — его юность пришлась на 90-е; его бизнес начинался в то время с «расселения» коммуналок, переселения с городских квартир в деревни «синеглазых кормильцев», как они тогда в своей тусовке называли алкашей — владельцев недвижимости. Кого — в деревню; а кого и… Собственно, так даже лучше — что им в деревне было делать? Годом раньше, годом позже, какая разница! Так что он был не сентиментален; точнее, привык считать себя таковым; а последующая плотная работа бок о бок с политиками начисто лишила и остатков иллюзий о некоей «морали».

Но заставила его вернуться к девушке мысль о… чё-ё-ёрт его знает, а вдруг?? Найдёт кто-то. Случайно. Понятно, сейчас не то время и место, чтобы грибникам всяким по лесу шариться, — но вдруг?? Он всегда считал себя предусмотрительным человеком.

Он постоял над девушкой. Нет, тут, всё же другое. То были спившиеся синяки, а тут… красивая, молодая, да. Жалко. А что делать?.. Он достал из-за пояса небольшой пистолет. Поперекладывал его из руки в руку. Нет. Так не пойдёт. И выстрел полностью не заглушишь, и пулевое отверстие… Нет, это плохая идея; но подстраховаться всё же надо… Вот что!

Девушка лежала на спине, глаза закрыты, тонкие руки прижаты к животу, к примотанным разорванными простынями к животу же махровым полотенцам с проступившими бурыми кровавыми пятнами.

Дышит ещё? Дышит…

Он осторожно носком туфли отбросил в стороны её руки. Потом поставил ногу в замшевой туфле ей на живот, на прибинтованные окровавленные бурые полотенца — и надавил… сначала слегка, потом всё сильнее. Мучительный стон вырвался из груди девушки, такой мучительный, что его передёрнуло, но он надавил, наступил ей на живот всей тяжестью; и ещё покачался с пятки на носок.

— Аааахххх… — тонкие её пальцы вцепились в траву, вырывая её с корнем; широко вдруг открылись глаза, — и, взглянув ему в лицо, закатились под лоб… его передёрнуло. Чёрт побери, это не алкашей, да… Как неприятно, а! не ожидал…

Тело её вытянулось и задрожало, пальцы заскребли землю. Ну всё, надо думать, агония. Сквозь бурые засохшие пятна на полотенцах проступило ярко-алое пятно.