Крысиные гонки
От ментовского поста, — сообщил Вовчик, достав перевязочный пакет и тампон для обработки раны.
— Его нужно немедленно застрелить! — потребовал Борис Андреевич, болезненно морщась, — Он, наверное, бешеный!!
— Мы даже как его звать-то не знаем… Вроде спокойный такой пёс был, что с ним случилось? Под ногами вертелся, хвостом вилял, всё как всегда — и вдруг!..
— … застрелить! Или повесить! Я его сейчас сам… я его, паскуду!.. Ненавижу собак! Особенно таких ненормальных!
— Ладно, ладно, Андреич, успокойся. Вот ведь какая история… Что это он? И прям на тебя? — помогая Вовчику накладывать повязку, удивился Громосеев.
— Я ж говорю — не любят меня собаки! И я их не люблю! Ненавижу даже! Надо его немедленно прикончить! Возможно — бешеный! Антон — дай мне свой пистолет. Я его сейчас, паскуду…
— Нельзя, — осадил разбушевавшегося учётчика Громосеев, — Ещё по собакам тут не стреляли. Каждый патрон в подотчёт.
— Нельзя! — поддержал и Вовчик, — Тем более, если подозрение на бешенство. Его сейчас напротив, наблюдать надо. Так положено; у собак симптомы быстрее проявляются, нежели у человека. Если вдруг… тогда вам надо будет срочно в Оршанск, в госпиталь, на курс уколов — бешенство это не шутка! Но вообще… что-то я сомневаюсь.
— Антон Пантелеевич! — обратился к Уполномоченному Владимир, когда неразбериха и ажиотаж с нападением собаки на представителя администрации, так странно закончившее собрание, уже поулеглись; и старые и новые жители Озерья стали, попутно обсуждая новости, расходиться по домам.
— Вы не звонили в Оршанск, в обл-больницу? Как там Вика?
— Звонил, звонил, Владимир… ээээ… Евгеньевич. Мне уже тут весь мозг её подруги на этот счёт вынесли.
— Это навряд ли… да и время…
— Ну, я не знаю.
— Вовчик! — на улице подошёл Вадим, — Такое дело… Как у тебя друг-миллионерский сынок, — вроде на ногах? Башка не болит? У меня есть немного, но терпимо. Значит вот что. Есть возможность разжиться генератором и парой сотен литров солярки.

















