Крысиные гонки

Что тогда и…

— Громосеев сказал, что поставки гуманитарки идут сейчас только в крупные эвако-лагеря. До таких задрищенсков, где мы находимся, фиг что дойдёт. А гуманитарка, говорят, бога-а-атая…

— Нет уж. В бараках жить, по двадцать человек на один умывальник…

— Можно подумать, у нас тут лучше.

— Кать, а Кать! Слушай, нам ведь здесь зимовать… возможно. Даже скорее всего. А?

— Тебя никто не спрашивает. Не хочешь — вон, чАпай в Мувск пешкодралом. Заодно и на ту полянку зайдёшь, крестики над могилками поправишь…

— А иди ты!.. Вот как можно над таким стебаться?? Кать, а что с Викой? Никаких вестей?

— Вовка вроде в Оршанск собирается.

Заедет, поищет.

— Вовка? В Оршанск?.. А Вовчик?

— Успокойся, Вовчик здесь остаётся. Вот ты, Кать… вот чо ты динамишь парня? Ни себе, ни людям. Видно же что он к тебе неровно дышит.

— Ну и берите его себе.

— О. Слышали, девки? Бригадир разрешает. Кристя, ты там чаще видишься — окрути парня, а? Хи-хи.

— Вовчика? — слышится пренебрежительный голос Кристины, — Нафиг нужен. Он простой как топор. Добра такого…

— Дура. Попомнишь ещё.

— Ясное дело, дура. Вовчик, он…

— Бери пока дают, хи-хи.

Катька разрешила.

— Рты позакрывали! Больше поговорить не о чем??

— О. О! А сама-то. Сама-то — «да забирайте!» А сама-то!

— Аделька, ты завтра за дровами.

— Ка-а-ать!.. Я же шути-и-ила…

— Какая разница, всё одно кому-то надо. Тут в округе уже всё повыбрали. А ты давно не ходила. С Хроном.

— Кать. А если зимовать — как дрова-то? Тут раньше централизованно завозили, машинами — мне бабка говорила, а сейчас как? Мы ж тут вымерзнем все.

— Да знаю я. Говорила Громосееву. Он обещал машину дров.

— Ууууу, обещал… Кать, я не хочу завтра за дровами! За сухостоем этим! Вблизи уже повыбрали всё! Уууу… Тащить потом на себе… А Хрон ещё приставать станет…

— А ты его по яйцам!

— А у него ружьё! Хи-хи-хи!

— Так отберёшь.

Хрон — он хлипкий. Не то что Вовки. Вот сколько раз он подтянется?

— О, девки, что скажу! — послышался в полумраке взволнованно-радостный голос, — Насчёт «подтянется» и физухи. Чо я видела! Чуть не забыла рассказать! Андреич-то.

— Сколько ему, думаешь, лет?

— … А фиг знает. Старый.

— Чего «старый»? Только что лохмы и очки? Лет сорок пять ему. Иди сорок. Не старый ещё. И жена…

— Ага.

Сорок пять. Я на днях к Мэгги с Надькой зашла — Катька же и посылала, помнишь? — Надька сказала что Мэгги у Андреича, за пайком пошла. Ну, я ждать не стала — и к нему. В доме никого нету. Ну… смотрю, а он из бани выходит. А за ним — Мэгги.

— Ну не мылись они там, ясное дело! Тупые вы какие! Не топлена баня была. Просто из бани выходят… смекаешь? Он по пояс голый — мышца так и играет. А Мэгги блузку поправляет.

— А он такой весёлый. Меня не видит — я не отсвечиваю. С Мэгги что-то говорит, мне не слышно, смеётся так.