Крысиные гонки

— Ты, «американец»… — начал Вадим в свою очередь, и Владимир сразу понял, что ничего кроме ругачки не выйдет из этого разговора; впрочем как всегда, когда он пытался о чём-то серьёзном говорить с Вадимом.

Как-то так пошло, что Вадим заранее считал только себя во всём правым, а любые предложения, исходящие от Владимира, хоть бы и дельные, принимал в штыки. По его пониманию будущий зять должен бы только работать на благо, выполнять указания «опытного Вадима», и ни в коем случае не иметь своего мнения, а хуже всего ещё и пытаться настоять на этом своём, априори ошибочном, мнении. В чём бы оно не заключалось. А теперь ещё и эти сплетни насчёт его и Мэгги…

— Ты вроде всё правильно говоришь; только вот бы тебе не умствовать, не теории «нащёт культуры» разводить, и не щеголять заграничным поганым образованием! А слушать, что тебе умные люди говорят! Я вот что говорю! А я говорю: не-хер там, «на пригорке», де-лать! Нехер!..

Вдалеке несколько раз как-то торопливо и неуверенно стукнуло в подвешенное железо. Теперь уже все оглянулись в сторону окна, прислушались. Но продолжения не было. Так, несколько торопливых ударов железом по железу, и всё. И далеко, скорее всего именно «на пригорке»… Можно бы было считать, что балуются кто-то из городских, дуреющих от безделья в деревне подростков, если бы не предшествующие этому выстрелы.

Пётр Иванович встал.

— Да вы посидите тут. Я выйду, выгляну.

Когда он вышел, Вадим вдруг резко поменял тему разговора:

— Вот что, Владимир. Я, конечно, всё понимаю: молодой мужик, кровь играет и всё такое. Сам такой был. Опять же у наших, у моих в смысле, предков… ну ладно. Но вот что я тебе скажу! — он придвинулся, потянувшись через стол, глаза его зло блеснули, — Такие фортели могут пройти с кем угодно, но не с моей дочкой! Ты, малай, жениться собирался, а сам…

Распахнулась дверь во двор, куда только что вышел хозяин дома, заглянул встревоженный Пётр Иванович:

— Вадим! Там твоя младшая бежит! Что-то случилось…

И Вадим, и Владимир вскочили из-за стола. Как-то сразу стало ясно, что и недавние выстрелы в отдалении, и торопливые удары по набатной железяке были не случайны.

— Вовчик!.. — выдохнул Владимир.

— Хорошо хоть мои дома… — ясно прочиталось в лице Вадима.

Мимо Петра Ивановича в комнату ворвалась запыхавшаяся Зулька.

— Папа! Вовка!.. Там… ффуу… сейчас… — она согнулась, сделав несколько коротких вдохов-выдохов; выпрямилась и выпалила:

— Там… «на пригорке»… чурки на наших напали! В церкви! Много! Убили кого-то! А там наши!..

— Откуда знаешь?? — рявкнул Вадим.

— Аделька… прибежала! Она… там была! В натуре убили кого-то… стреляли! Она сейчас к Витьке, к пацанам из дружины побежала, а я — к вам! Папа!..

Владимир, чуть не сбив с ног девушку, метнулся к двери и исчез во дворе.