Девочка для Бешеного

— Что-то не так? — не выдерживаю возникшую паузу.

— Так, — усмехается Макс. — До черта… так.

— Ты обработал раны?

Подхожу и вижу, что он наспех перевязал пальцы. Беру его ладони в свои и качаю головой. Нет, ну это никуда не годиться, да и бровь пластырем не заклеил.

— Давай я повязку сделаю.

— Потом, — отмахивается он. — Сначала пицца.

Ладно, пусть поест. Голодный же. Ароматная “Карбонара” так и манит попробовать хоть кусочек. Но мы оба не торопимся. Просто стоим и смотрим друг на друга.

— Чай хочешь? — спрашивает Макс. — Ты замерзла?

— Нет, все нормально.

— Тогда почему дрожишь?

Его ладони накрывают мои плечи.

— Не знаю, — во рту предательски пересыхает.

Меня и правда как-то странно потряхивает. Наверное, просто день долгий и тяжелый. Стресс. Волнение. И тут я должна расслабиться, но…

— В чем напряг?

— Все вместе, — сдавленно выдыхаю. — Пожалуйста, пообещай, что больше таких боев не будет. Никогда. Я не хочу, чтобы ты опять рисковал.

— Таких боев не будет, — ровно повторяет он. — Я же говорил."

"Склоняется и прижимается лбом к моему лбу. Дышит тяжело и шумно. Поправляет пряди моих мокрых волос, заправляя за ухо, и чуть отстраняется.

— Давай пиццу пробовать, — говорит Макс.

— Давай, — киваю.

Мы тянемся за одним и тем же куском, поэтому начинаем смеяться. Делимся и пробуем пиццу. Горячая, ароматная. Она тает во рту. И сыра очень много.

Вкуснотища.

Я ем и вдруг замечаю, что рассеченная бровь Макса опять кровоточит. Алая капля срывается вниз, а парень жует и ничего не замечает.

— Ох, Макс, я же просила тебя, — качаю головой и откладываю свой кусочек пиццы в сторону. — Давай, сейчас сама все заклею пластырем.

— Да там ничего нет, — отмахивается парень. — Ешь, нечего отвлекаться на всякую ерунду.

— Ну конечно, — хмурюсь. — И руки ты как попало перебинтовал. Все, хватит. Я сделаю, как надо.

Макс понимает, что спорить бесполезно. Расставляет ноги, чтобы мне было удобнее дотянуться и все обработать. Прохожусь по рассечению антисептиком, после беру пластырь и аккуратно заклеиваю.

— Еще бы повязки на пальцах поменять, — бормочу. — Ты сам посмотри, все уже сползло. Ну кто так бинтует?

И вдруг замечаю, что Макс уже не ест, тоже отложил свой кусок пиццы. Смотрит на меня. А я прохожусь пальцами по пластырю, едва касаюсь. Повинуюсь порыву и прижимаюсь губами к его лбу, целую кожу рядом с раной. Пусть меньше болит.

Крупные ладони накрывают мою талию.

Макс резко разворачивает меня и усаживает на стол. Застывает. А потом склоняется и целует так, что дыхание отшибает. Отвечаю ему, откликаюсь на этот бешеный порыв. Здесь не будет никакого сигнала. Прекратить нереально.

Его пальцы вплетаются в мои волосы, притягивают вплотную. Я провожу ладонями по широким плечам. Обнимаю.

Это уже не гроза. Шторм.