Курсант (СИ)

— Да, конечно! — кивнула женщина и затараторила: — Они пообещали, что в течение получаса… вестибулярка меня не подведет.

— Отлично! — внутренне расслабившись, выдохнул я и неожиданно для самого себя расплылся в ехидной улыбке: — Тогда готовьтесь к экстремальному веселью…

…Вопреки моим опасениям, цесаревич Яромир оказался личностью, заслуживавшей глубочайшего уважения. Да, он с детства привык повелевать, но эта привычка не выключила ему мозги — наследник престола умел и любил учиться, слышал не только свои аргументы, не считал себя гением, принимал чужие советы, признавал свою неправоту и благодарил за помощь по велению души, а не потому, что так надо. Поэтому часам к четырем дня заставил себя зауважать даже Раису Александровну. А в начале шестого убедил ее в своей исключительной дисциплинированности, получил официальное разрешение самостоятельно прокатиться по гоночной трассе и не разочаровал — с первого и до последнего мгновения первого круга выполнял поставленную задачу, не превышал потолок разрешенной скорости и т.д.

Наиля Каримовна порадовала еще сильнее — она оказалась не только фантастически работоспособной умницей, но и живым воплощением понятий «доброта», «мягкость» и «искренность». Само собой, добротой, мягкостью и искренностью радовала не всех подряд, а только тех, кто, по ее мнению, этого заслуживал. Зато, поверив такому человеку, превращалась… в мою матушку «из прошлой жизни», то есть, во второе Ясное Солнышко Рарогов!

Увы, поговорка «В семье не без урода…» подошла и к семье Волконских — Императрица Ульяна Тихоновна оказалась самовлюбленной стервой, каких поискать! Что она делала не так? Да все, начиная с отработки базовой техники на соответствующей площадке и заканчивая демонстрацией себя-любимой всем кому ни попадя! Естественно, я попытался разобраться в мотивах такого поведения и пришел к выводу, что супруга Ярослава Георгиевича бесится из-за того, что чувствует себя на вторых ролях во всем, в чем можно и нельзя, люто ненавидит свою свекровь и переносит часть этой ненависти на всех, кто заслужил хоть толику уважения Мирославы Михайловны!

— Да, Мирослава Михайловна… — смертельно побледнев, пролепетала Императрица и опустила взгляд. Что самое забавное, даже не попробовав хоть что-нибудь соврать.

«О, как ее воспитали-то!» — мысленно восхитился я, предварительно сдвинув фокус внимания на «петли» линз-камертонов.

В отличие от меня Суккуба, примчавшаяся к белой «Искорке» самой первой, свои эмоции не скрывала.