Курсант (СИ)

Затем я вспомнил, что до общего подъема, после которого меня начнут рвать на части, осталось всего ничего, и поделился этим предсказанием с Цербершами.

— Так и будет! — авторитетно подтвердила старшая. — Все эти полтора месяца народ пытался штурмовать медблок по десять раз на дню. А Наоки, Яну и Эиру приходилось выгонять из приемной каждый вечер. Так что вам действительно стоит поторопиться. Иначе примчатся в вашу ванную и возьмут штурмом душевую кабинку!

— Думаешь, меня узнают? — неожиданно для самого себя спросил я.

— Конечно!!! — хором ответили целительницы. А Незаменимая добавила неожиданно серьезным голосом:

— Они смотрят не только глазами, но и сердцем…

«Непонятки» с внешностью заметили только минут через десять. После того, как отпихнули кресло, мешавшее ко мне домогаться, и разобрались, кто с какой стороны обнимает. Кстати, младшая сестренка невесть с чего «сдала позиции». В смысле, затихла, прижавшись к левому боку. Медовая Змеюка тоже «не хамила», обняв меня справа. Зато Наоки нагло улеглась сверху и явно не видела в этом ничего смущающего. Впрочем, в той эйфории, в которой она пребывала, было не до таких мелочей. А я то млел от воистину сумасшедшего счастья, которым горели их глаза, то краснел, когда японка перегибала со словами благодарности, то наливался лютой ненавистью к Стефану Шестому, чудом не успевшему испепелить мою Онна-Бугэйсю. В общем, «диагноз» оторвы-Яны, заметившей, что я выгляжу как-то не так, застал меня врасплох:

— Девки, смотрите, а Лют-то у нас похорошел!

— Определенно! — подтвердила Эиру, приподнявшись на локте и оглядев ту часть моей тушки, которую видела. А через мгновение решила, что им срочно надо как следует рассмотреть все остальное, шлепнула Наоки по заднице и потребовала дать «им с Яной» оценить уровень добросовестности Вали и Кати!

Японочка, недолго думая, приподнялась, села мне на бедра, задумчиво прищурилась, поерзала, пощупала правое бедро и заявила, что квадрицепсы надо подсушить. А через мгновение выхватила тычковый нож из ножен на правой щиколотке, одним движением распустила новенькую футболку сверху донизу, оглядела торс, царапнула грудные мышцы, провела пальчиком по брюшному прессу и сыто мурлыкнула:

— А верх оставляем таким, какой есть…

Две другие оторвы тоже одобрили «новый обвес», а потом как-то резко посерьезнели, снова облепили меня со всех сторон и одновременно вздохнули.

Мысль, которая их посетила, озвучила сестренка. Облизав пересохшие губки и нервно сглотнув:

— Ты поступил, как должно. И мы тобой гордимся. Но не пугай нас так больше, ладно?

— Мы извелись, Лют… — пристроив голову мне на плечо и обняв поперек груди, продолжила Эиру.