Любовь гика

Со скрипом открылись ставни в комнате близнецов. Они произнесли в один голос:

А затем в один вздох:

Они оставили дверь фургона открытой. Когда я вышла наружу, они стояли на нижней перекладине дощатого забора и смотрели на ту сторону.

– С днем рождения! – произнесла я и обняла их длинные стройные ноги. Потом их руки подхватили меня, потащили вверх и поставили на верхнюю перекладину, чтобы я смогла заглянуть через забор.

– Держи ее! – И рука Элли подперла мой горб.

– Он больной, – промолвила Ифи, считавшая всех незнакомых животных мальчиками.

– Она старая, – заявила Элли, считавшая всех животных девочками, пока не доказано иное.

Когда-то лошадь была гнедой, но теперь ее шерсть покрылась белесым налетом седины. Голова на тощей, усталой шее клонилась к земле. Уши безвольно свисают. Глаза полузакрыты. Ребра торчат, позвонки на спине выпирают. Длинный хвост волочится по земле.

– Ноги! – воскликнули близнецы.

Мне показалось, будто лошадь спит, но я ошиблась. Она сделала полшага вперед. Задняя нога медленно поднялась из черной грязи, покрывавшей копыта по самые щетки. Лошадь поджала поднятую заднюю ногу. Длинное копыто загибалось вперед, как человеческий ботинок, стоптанный с внутренней стороны.

Лошадиные ноги, испачканные в грязи, выгибались под странным углом.

Краешек солнца показался над горизонтом. Лошадь стояла в тени, в своем тесном загоне.

– У нее ноги гниют, – пробормотала Элли.

Ифи сочувственно вздохнула.

Я ощущала, как стук нефтяных насосов в лабиринте загонов отдается дрожью в досках забора. Желтый нож солнца разрезал воздух. Еще не достигнув земли, он полоснул по верхушкам насосов, когда они поднялись до высшей точки, а затем снова упали в тень.

Слабая лошадь стояла тихо. Даже уши не вздрагивали. Веки не трепетали. По отвисшим губам ползла муха.

– С днем рождения, – сказал Арти.

За завтраком Ифи сидела рядом с Арти. Папы за столом не было. Он поехал к шерифу узнать, примут нас в городе или нет. Лил обнимала близняшек всякий раз, когда проходила мимо. На завтрак она приготовила очень изысканный дынный салат. Элли сидела молча. Ифи сокрушалась о несчастной лошадке на протяжении всего застолья.

– Мне нужна моя коляска.

Меня насторожило чрезмерно бодрое настроение Арти.

Он явно что-то задумал. Я вытащила коляску наружу и поставила перед входной дверью. Арти забрался в коляску с верхней ступеньки и огляделся по сторонам.

– Поехали к той лошади.

Я подвезла его к дощатому забору. Он наклонился вперед и уставился в щель между досками. Лошадь по-прежнему не шевелилась. Арти скривился от отвращения, откинулся на спинку коляски и посмотрел на меня.

– Ладно. Веди сюда докторшу.

Фургон доктора Филлис стоял последним в ряду, на расстоянии в пятьдесят ярдов от ближайшего к нему трейлера.