Любовь гика

Лил уже не знала, что делать, и подрядила всех рыжих девчонок на поиски близнецов. Мы осмотрели все пустые вагоны в депо, проверили все висячие замки на входе в консервный завод. Мы обыскали весь лагерь, каждый фургон, каждый трейлер. Арти в поисках не участвовал, у него были другие дела.

Мама решила, что близняшки, наверное, спят у себя в комнате, и, когда мы шагали обратно к нашему фургону, я заметила, как изменилось небо. Оно стало мутно-молочного цвета. На линии горизонта, между землей и небом, виднелась тонкая красная полоса. Она росла на глазах, поднимаясь все выше и выше в белесое небо.

Я увидела Арти и Цыпу рядом с фургоном докторши. Сама она стояла перед коляской Арти и кивала своей запеленатой, как у мумии, головой. Цыпа опасливо прятался за коляской. Ветер крепчал, трепал волосы Цыпы и прижимал белую юбку докторши к ее крепким ногам. Старая лошадь приподняла голову на тонкой дрожащей шее. Она скребла по земле передними копытами, стараясь найти точку опоры, чтобы подняться.

Мимо пробежал Хорст вместе с двумя силачами, помогавшими перевозить лошадь. Я тоже сорвалась с места и побежала. Я видела, как докторша открыла дверь своего фургона, приглашая Цыпу войти внутрь.

Цыпа смотрел на нее, но не отпускал ручку коляски Арти. Вцепился в нее мертвой хваткой. Арти дернул головой, указав подбородком на докторшу. Он приказывал Цыпе идти к ней.

– Нужно запихнуть этот корм для червей обратно в перевозку! – крикнул мне Хорст. Я находилась далеко от фургона докторши и не успела. Цыпа вошел внутрь. Дверь захлопнулась у него за спиной. Арти схватился зубами за рычаг управления и поехал мне навстречу. Я бросилась к нему и схватилась за подлокотники его коляски.

– Зачем ты пустил его к ней? – воскликнула я. – Что она собирается делать с Цыпой? Не оставляй его с ней одного!

– Вези меня домой. С Цыпой все будет в порядке. Давай-ка, бегом!

Я машинально схватилась за ручки коляски и направилась к трейлеру Арти, оглядываясь на закрытую дверь белого фургона. Хорст и двое его помощников с горем пополам запихали несчастную лошадь в закрытую перевозку. Я резко остановилась.

– Арти, что она делает с Цыпой?

Он повернул ко мне лысую голову с гладкой, без единой складочки кожей.

– Угощает печеньем, поит молоком.

Учит играть в шашки. Чего остановилась? Поехали! Мне срочно надо отлить, а то сейчас из ушей хлынет.

Я толкала коляску, глядя на свои ноги, поднимавшие облачка пыли, и вдруг заметила, что в странном рассеянном свете, льющемся с неба, теней на земле нет вообще.

Мама была вне себя. Папа пытался рассказать ей о толстом небритом хозяине лошади, который отчаянно врал ему, будто это породистая племенная кобыла-трехлетка в полном расцвете сил, то есть будет в расцвете сил, если ее откормить.