Любовь гика

Родителям надо было поставить на ноги еще четверых. Сказала, что сделает пластику позднее, когда сама на нее заработает. Родители уговаривали ее, но она не согласилась. Вернулась в школу вся в шрамах. Вы сами видели, какой она стала. Линда изменилась. Стала совершенно другим человеком. Все прежние увлечения и интересы исчезли. Друзья пытались вести себя вежливо, но она их пугала. Всех поклонников как ветром сдуло. Но ее это не волновало. Было любопытно за ней наблюдать, за ее переменами. Похоже, Линда все решила еще в больнице. Переосмыслила свою жизнь. Всерьез взялась за учебу.

Стала много читать. Поняла, что теперь, за отсутствием красоты, состоятельного мужчину не подцепишь, и та жизнь, которая ей рисовалась, уже недоступна. Но она не сдалась. Добилась всего сама, своим умом. Я ею восхищаюсь, честное слово. Мы подружились. Общаемся до сих пор. Она химик-технолог. Проводила какое-то новаторское исследование. Получила международную премию. Линда постоянно мне говорит, что тот пожар – самое лучшее из всего, что с ней могло произойти.

Камера снимает пустую комнату с ЭВМ. Потом кадр сменяется. Кабинет. Женщина в парике сидит за столом лицом к камере.

Сравнивает новую распечатку с другими, лежащими на столе. Морщит лоб, но только с одной стороны. Затем мы переносимся в кухню. Та же самая женщина, но не в белом лабораторном халате, а в мешковатом свитере и джинсах, открывает микроволновку и достает пластиковый поднос с несколькими отделениями, такой же, как те, что лежат в морозилке мисс Лик.

Запись заканчивается, экран покрывается серой рябью.

– Это неудивительно, если подумать о прецедентах, – произносит мисс Лик. – Калеки-художники и все в таком роде. Помните артурианцев? Прямо поветрие было во всей стране.

Мое застывшее лицо ее не настораживает. Она продолжает:

– То же самое, по сути. Потом все это быстро свернули, поскольку конец был печальный, но после пожара, изменившего Линду, прошло не так много времени, и я увидела связь. Я сама сбежала бы с тем цирком, если бы отец мог управиться с бизнесом без моей помощи. Вы помните Артуро?

Я киваю, но не чувствую собственного лица. Может, я улыбаюсь? Неужели она все знает? Мисс Лик шевелит пальцами, ждет ответа.

– Как вы к нему относились, к Артуро?

Во рту у меня пересохло, горло свело болезненной судорогой.

Голос выходит наружу, как ржавая цепь:

Она в полном восторге:

– Ха! Я так и думала. Вам же тоже хотелось туда? Хотелось упасть на хвост этой кометы, а?

– Вы никуда не торопитесь? Я отвезу вас домой. Хочу показать вам еще одну запись.

Я отрываю взгляд от пустого экрана. Мисс Лик перебирает диски на полке. Она покажет мне все свои тайны. Я тянусь за бутылкой виски. Коричневая жидкость льется в бокал и доходит до самого края, я едва успеваю остановить руку.