Любовь гика

Сандерсон стоял, прислонившись к плите, пил кофе и развлекал нас светской беседой. В частности, рассказывал, как искал хирурга, который согласится провести ампутацию.

– В конце концов я нашел восьмидесятилетнего доктора, ни много ни мало – Великого Мудреца местного отделения Ку-клукс-клана. Сказал ему, будто бы моя мама призналась на смертном одре, что у нее был роман с сезонным собирателем орехов, и мой настоящий отец – окторон и к тому же католик и коммунист. Пожилой джентльмен сразу же согласился провести операцию. Он похлопал меня по плечу и произнес: «Да, ты все правильно делаешь, сынок, а то гореть бы тебе в аду, если бы ты вздумал передавать дальше эту грязную кровь».

Когда Сандерсон ушел отгонять свой фургон в лагерь Допущенных, Арти расхохотался в голос. Он протянул плавник и придвинул зеленую банку поближе. Он уткнулся носом в стекло, перевернул банку другим боком к себе, потом откинулся на спинку стула и сморщил лоб.

– Козел? Или теленок? – спросил он, обращаясь к зеленой банке. – Может, жеребенок или крупный пес?

Арти посмотрел на меня.

Такого я не ожидала. Я наклонилась поближе к банке, чтобы рассмотреть ее содержимое внимательнее.

Арти похлопал плавником по крышке:

– Один из репортеров, который к нам приезжал после первой статьи в «Тудэй», хорошо знает Норвала Сандерсона. Он мне все рассказал. Сандерсону оторвало яйца, когда он подорвался на мине. В Северной Африке. Лет пятнадцать назад.

– Что ж ты его не поймал на вранье? – Моя голова словно заледенела изнутри.

– Он думает, я ничего не знаю. Наверное, намазал йодом старые шрамы, чтобы они выглядели свежими. Это даже трогательно. Дадим ему свободу действий… ну, относительную свободу, и посмотрим, что он замышляет.

А ты держи рот на замке́.

Выдавая себя за обращенного, Норвал нисколько не изменил свои прежние привычки. Также в нем не наблюдалось даже намека на трепетное благоговение. Он по-прежнему усмехался, проявлял любопытство, делал записи и расспрашивал все, что движется и умеет говорить. Однако именно Норвал придумал будку Трансцендентального опарыша. Арти рассмеялся и дал добро. Таким образом, у Сандерсона появился скромный доход, и его маленький бизнес позволял ему держаться поближе к Арти.

Будка была совсем крошечной, но стояла на видном месте между шатрами Арти и мушиного ковбоя. Это простенькое предприятие оказалось неожиданно популярным. Сандерсон забирал у доктора Филлис ампутированные части тел, нарезал их на маленькие кусочки и раскладывал по банкам объемом в полпинты. Ферма опарышей не требовала практически никаких трудозатрат. Сандерсон развешивал на улице на крюках ампутированные беспалые кисти и стопы и оставлял их на несколько дней, а потом собирал личинки.