Любовь гика

Мешкоголовый наклонился к ней, протягивая листок, только что вырванный из блокнота.

– Он отдал нас Мешкоголовому! – хохотнула Элли. – Он хочет, чтобы мы вышли замуж на Мешкоголового, вроде как это убережет нас от неприятностей.

Я тупо уставилась на листы у себя в руке. На верхнем было написано: «Арти вас любит. Он знает, что я вас люблю».

– Весело, да? – Элли улыбнулась мне, и близняшки вдруг истерически расхохотались, держась за руки и сотрясаясь от смеха. Их стройные длинные ноги стучали пятками о пол.

Их совершенно не волновало, что чувствовал Мешкоголовый с его серой тряпкой, колышущейся вокруг единственного глаза.

Они смеялись над ним, над одной только мыслью о нем.

Взглянув на него, я испугалась. Когда он повернулся ко мне, я завизжала. Его большая теплая рука мягко сжала мою шею сзади, он приподнял меня так, что пришлось встать на цыпочки, чтобы мои ноги не оторвались от пола. У меня вырвался сдавленный крик, когда Мешкоголовый потащил меня к выходу, поставил на землю снаружи и захлопнул дверь у меня за спиной.

Я нашла Арти на маленькой, на пять мест, смотровой площадке над операционной. Его силуэт вырисовывался плотной тенью в горячем свете, бьющем вверх из стеклянного круга в полу.

Я присела рядом с ним и дала себе волю, – вскользь прикоснулась к его плечу. Его кожа была прохладной. Он сидел, положив подбородок на перила, и смотрел вниз. Прямо под нами, на белом операционном столе, лежала женщина с длинными волосами и дыхательной маской из белого пластика, закрывавшей рот и нос. Глаза женщины были открыты, она смотрела вверх, прямо на нас. Конечно, она нас не видела. Она видела зеркало на потолке, которое отражало и усиливало свет ламп, окружавших стол. Тело женщины было накрыто по шею белой простыней. Рядом с ней, в изголовье стола, сидел Цыпа в белом халате и медицинской маске. Его белая медицинская шапочка была натянута до самых бровей, из-за чего уши слегка оттопырились и смешно торчали наружу. Руки – в тонких хирургических перчатках. Пальцы, плотно обтянутые белой резиной, медленно перебирали пряди длинных волос пациентки. Рядом стояла доктор Филлис, как всегда, во всем белом, еще более коренастая и низкорослая с такого ракурса. Ее тяжелые руки под длинными белыми рукавами двигались четко и деловито. Женщина на столе безмятежно смотрела на нас, но не видела.

– Она не спит, – шепнула я на ухо Арти.

– Сама так захотела. Цыпа может снимать боль, не погружая в сон. Он говорит, большинство предпочитает, чтобы их усыпили, потому что видеть и знать тоже болезненно. – Арти выпятил нижнюю губу и провел ею по перилам. – Это вроде как согласуется с тем, что я всегда говорил, разве нет?

– Мешкоголовый сказал, ты отдал ему близняшек?

Арти быстро взглянул на меня:

– Просто чтобы он их трахнул.