Любовь гика

В эту неделю меня не пускали и к близнецам. Когда я приносила им завтраки, обеды и ужины, Айк, или Майк, или кто-то другой, сидевший около их двери, забирал у меня поднос и отдавал мне грязную посуду от предыдущей трапезы. Записки, которые я подкладывала под тарелки, а один раз засунула в сандвич с индейкой, не доходили до адресатов – их искали, всегда находили прямо у меня на глазах и молча возвращали. В фургоне близняшек, сменяя друг друга, постоянно несли дежурство женщины из «приближенных» артурианцев. Охранник стучался, дверь открывалась, и молчаливая женщина в белом обменивалась с ним подносами.

В конце концов я написала: «Прости меня», – на листочке бумаги и отдала его новообращенной, дежурившей у двери Арти. Вернувшись, она сообщила, что мне разрешили заходить к близняшкам и следить, чтобы они ели, а не спускали еду в унитаз.

Я вернулась к своим обязанностям при Арти, с его любезного дозволения. Но он со мной не разговаривал. Он был полностью поглощен разнообразными делами со своими приверженцами, готовыми лизать ему задницу денно и нощно. Я не пыталась достучаться до него. Меня совершенно убило открытие, что я ему не нужна, что он может запросто выкинуть меня из своей жизни и даже не вспомнит о моем существовании.

Вокруг него вилось столько народу. А у меня был только Арти.

Я наблюдала, как эта мысль проникает все глубже и глубже в сознание близняшек. Элли всегда это знала, а вот Ифи осознала только сейчас. Нет, они не делились со мной своими переживаниями. Они со мной не разговаривали.

В первый же день я пыталась предупредить их:

– Послушайте. Он хочет, чтобы вам сделали аборт.

Они посмотрели на меня. Элли расхохоталась, но это был горький, жестокий смех.

– Мечтать не вредно! – сказала она.

Это был наш последний разговор с Элли.

Для близняшек я стала врагом, если не номер один, то очень близко к тому. Когда я к ним приходила, они умолкали. Элли вообще меня не замечала. Ифи говорила только «пожалуйста» и «спасибо», если я приносила еду и убиралась в их комнатах. При мне они не притрагивались к еде. Они совсем исхудали. Глаза у обеих ввалились, темные тени под ними с каждым днем становились все глубже. Они перестали следить за собой. Не одевались. Не мылись. Я ничего не говорила Арти.

Мне не хотелось доставлять близнецам лишние неприятности. Они целыми днями сидели в постели, тупо глядя в пространство. Они не читали, не репетировали, даже не разговаривали друг с другом. По крайней мере, когда я была рядом. Но я видела, как тайное знание прирастает в глазах Ифи и крепнет во взгляде Элли. Они знали больше, чем я сама.

Я никогда не задумывалась о том, сколько места близняшки занимают вширь, лежа бок о бок. На каталку они не помешались, их плечи и головы свешивались по краям.