Любовь гика

Уже в автобусе, сидя у зачерненного светом окна, я переписываю номер автомобиля мисс Лик на старую квитанцию, валявшуюся у меня в кошельке. Цифры на запястье уже расплылись синими разводами, растворенные туманной сыростью и моим собственным по́том.

Следующим утром я выхожу на работу пораньше. Когда я забираюсь в автобус, какой-то ребенок неопределенного пола, вертящийся на руках у мамы, тычет в меня пальчиком и кричит: «Маленькая мама!» Женщина, держащая ребенка, густо краснеет, хватает малыша за руку и велит замолчать. Я разворачиваюсь, выхожу из автобуса и машу рукой водителю, мол, поезжай. Я иду на работу пешком.

По дороге я много думаю и прихожу к выводу, что номера, переписанные мной вчера, не имеют вообще никакого отношения к мисс Лик, о которой рассказывала Миранда. Сколько высоких женщин пользуются служебным входом «Зеркального дома»? Не исключено, что вчера я следила за каким-нибудь убедительным трансвеститом средних лет. Если «Лик» – это просто прикрытие, вымышленная фамилия, мои поиски грозят затянуться.

Я заглянула в отдел новостей и запросила данные по автомобильным номерам, потом начитала две пятнадцатисекундные рекламные заставки, одну для «Стерео Хэвен», вторую – для колбасных изделий «Сан-Ривер», записала третью часть «Беовульфа» для аудиокниги для слепых. Потом начался «Час историй», и только после него я проверила свой ящик для сообщений и нашла там компьютерную распечатку с данными по запросу. Владелица автомобиля: Мэри Т. Лик. Она не меняла имя для «Зеркального дома». Судя по адресу, она живет в дорогом, фешенебельном квартале в Уэст-Хиллс, прямо под Розовым садом.

Уже в лифте мне вдруг приходит в голову, что Миранда, возможно, ждет меня в холле в надежде снова обольстить, чтобы я ей позировала. Двери лифта открываются, я на секунду задерживаю дыхание, но Миранды там нет.

Я прохожу по мосту над асфальтовой рекой шоссе и направляюсь в библиотеку. Школа имени Линкольна располагается прямо за станцией метро. Там началась большая перемена, и школьники выбежали на улицу. Две девчонки с пронзительными голосами яростно спорят о чем-то на скамье Чарльза Диккенса рядом со входом в библиотеку. Я прохожу сквозь тяжелые деревянные двери и поднимаюсь по белой мраморной лестнице в зал с картотекой.

Для Мэри Т. Лик есть отдельная карточка, прямо перед Томасом Р. Ликом, ее отцом. Оба записаны на микрофильмы. Я поднимаюсь на два пролета, в читальный зал периодики, и нахожу аппарат для просмотра микрофильмов в самом дальнем и темном углу. У меня с собой стопка катушек с пленкой, на которую пересняты страницы старых газет.

Вот она, мрачная и неулыбчивая, в колонках светской хроники. Молоденькая Мэри Лик не улыбается на благотворительном мероприятии в охотничьем клубе.