Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Да они меня даже не слышат, Мечников! Такие же проходимцы, как и все те, кто ранее пытался снять проклятье!

— Вообще-то, я тебя прекрасно вижу, домовой, — произнёс Никодим, взглянув Доброхоту прямо в глаза. — И я бы на твоём месте разговаривал поласковее. Ты должен благодарить Алексея Александровича за то, что он уговорил меня не убивать тебя вместе с проклятьем. Хотя тогда мне было бы намного проще. Отделить тебя от чар, что наложены на этот дом — вот настоящая задача!

— И вправду… — вздрогнул Олег. — Какая-то, простите за выражение, хреновина, вылезла из щели… А ведь я говорил Кате, что там водятся крысы! А она мне не верила!

— Хреновина — это ты и твоя нога, Олег Мечников, — хохотнул Доброхот и уселся в кресло напротив жрецов. — Ладно, дерзайте. Я готов!

Похоже, домового не видел только Михаил. Младший жрец смотрел мимо, так и не поняв, где на самом деле находится олицетворение проклятья.

— Давайте так, любезные, — произнёс Никодим. — Я обойду весь дом, начерчу знаки, а вы пока подождите внизу. Миша, ты тоже ступай за мной. Будешь запоминать священные руны.

Жрецы ушли на второй этаж, я повернулся к дяде и обнаружил, что тот до сих пор смотрит на домового с открытым ртом.

— Дядь, ты чего? — обеспокоенно спросил я.

— Я думал, что мне мерещилось, — произнёс он. — Я помню, что после того, как в доме случались поломки, мне казалось, будто я видел чей-то силуэт, который чинит щели то здесь, то там… Но я думал, что это галлюцинации из-за того, что я ещё не отошёл от своих зелий!

— Это был он, — кивнул я. — И ломал, и чинил всё Доброхот. Его проклятье заставляет этим заниматься.

— Да хрен там! — гоготнул домовой. — Я и просто так чинил, когда Катюша слишком много плакала из-за поломок. Единственное светлое личико было в этом доме — и то переселили куда-то!

— Господа! — медленно спускаясь со второго этажа, крикнул нам Никодим. — У нас проблемы. Печати я расставил, однако проклятье оказалось сильнее, чем я думал. Сейчас оно начнёт сопротивляться. Однако покидать дом никому из нас нельзя. И хозяева дома, и жрецы должны продержаться следующие полчаса, пока все печати не придут в действие и не сотрут эту дрянь отсюда раз и навсегда.

Никодим едва успел закончить фразу, и на него обрушились доски, которые служили периллами на втором этаже. Благо старшего жреца вовремя успел прикрыть Михаил. Доской его приложило крепко — прямо по голове. Правда, отбивать там особо нечего. Ученик Никодима, как я уже понял, умом особо не отличался.

— А вот и то, о чём я говорил! Началось! — воскликнул старший жрец.

Я взмахнул рукой и залечил повреждённые ткани на макушке у Михаила. Ещё не хватало, чтобы он вышел отсюда с сотрясением.

Весь дом начал ходить ходуном. Доброхот схватился за грудь и громко взвыл.