Мечников. Том 3. Живое проклятье

Именно поэтому нитроглицерин, который является препаратом скорой помощи, принимают подъязычно.

Дом почти перестало трясти, и я услышал шаги жрецов.

— Кажется, почти всё, — прошептал дядя, который, как оказалось, всё это время валялся под диваном. Уж не знаю, как он туда забрался, но, видимо, пробиться в другую часть дома ему не удалось из-за обширного обвала.

— Тридцать минут почти истекли, — заключил Никодим. — Получилось, я изгнал эту дрянь. Но почему-то меня всё равно преследует плохое предчувствие…

— Подождите, — попросил я. — Дайте мне ещё пару минут. Я слежу за состоянием Доброхота.

Нитроглицерин — очень хороший скоропомощной препарат, но при этом крайне опасный для тех, кто не знает, как и когда его нужно принимать.

Иногда даже после назначений врача людям становится плохо из-за него, поскольку он обладает рядом тяжёлых побочных эффектов.

Как только нитроглицерин оказывается в крови, он начинает «дарить» сосудам ту часть, которую ему ранее «подарила» азотная кислота. В итоге из-за этого происходит расширение вен и артерий, что снижает нагрузку на сердце сразу с двух сторон. В итоге кислорода в миокард поступает больше, а требовать его он начинает меньше.

Так и купируется приступ стенокардии.

Помню, я даже немного побаивался процесса изготовления этого вещества. Всё-таки нитроглицерин используется в создании динамита. А любая лишняя искорка от Игоря Львова могла взорвать весь дом, если производство пойдёт хотя бы чуть-чуть не так, как надо.

— Боги, мою голову будто бык поимел… — прорычал Доброхот. — Мечников, да за что же ты так со мной? Умирать — не умираю, но теперь чувство, будто я самогонки перепил…

— Это нормально, скоро пройдёт, — рассмеялся я.

А вот и побочные эффекты нитроглицерина пожаловали. Жуткая головная боль, покраснение лица и чувства жара в нём. И резкое снижение давление — то, ради чего я и дал ему энергетик.

Вот теперь у домового стандартные сто двадцать на семьдесят! Правда, не уверен, что для него это норма. Возможно, у домовых свои нормы здоровья.

Хоть и принёс мне Доброхот больше проблем, чем пользы, я всё равно отнёс его на верхний этаж и уложил в своей спальне — туда, где когда-то лежал сначала Игорь, а потом уже судья Устинов.

Я, дядя и двое жрецов вышли из дома и прошлись до церкви Грифона. Никодим сильно устал, поэтому нам приходилось тащить его под руки. Всё-таки мужчина ещё не до конца восстановился после двухлетней одержимости демоном.

Однако свежий январский воздух неплохо нас освежил.

— Как думаешь, Никодим, с проклятьем покончено? — спросил Олег Мечников, когда мы усадили старшего жреца на его койку.

Всю дорогу он молчал, обдумывал произошедшее.

— Могу сказать одно, господа Мечниковы, — отпив из кувшина студёной воды, ответил он. — В доме его больше нет.