Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Да выкинь ты этот наждак, бесполезно! — воскликнул дядя. — Ножом давай!

— Уверен? Ты боль вообще чувствуешь? — уточнил я.

— Не чувствую я этой ногой ни черта. Иногда кости ломит, но по коже хоть молотком бей. Я даже не замечу!

Когда два ножа оказались сломаны, мы взяли за последний и попробовали протолкать его лезвие в ткань ударом молотка. Но молоток отскочил, а нож сломался аж в трёх местах.

— Давай саблю тогда! Раз уж начали — дело нужно довести до конца! — заявил Олег.

— Нет уж, саблю я уродовать не буду. Она точно сломается. Дай мне пару минут, я подумаю, что ещё можно предпринять.

Вот этого я и боялся. Микроскоп соберём, а препарат тканей ноги сделать не выйдет. В целом можно было бы отщепить часть кожи обратным витком, но тогда все клетки могут умереть, и в микроскоп я увижу кашу вместо хоть какого-то подобия тканей.

Можно было бы попросить Игоря… Раскалённым ножом каменная кожа расступилась бы более охотно. Вот ведь зараза! Что ж я сразу об этом не подумал! Мне ведь потом в любом случае придётся нарезать образец на тончайшие «ломтики», чтобы они могли пропускать через себя свет в объектив.

— Всё, Алёшка, — тяжело вздохнув, произнёс дядя. — Последний вариант у нас остался. Держи!

И он протянул мне стальной топор. Я провёл пальцем по лезвию и почувствовал, как кожа на моей руке расступилась.

— Очень острый! — кивнул я.

— Совсем недавно наточил, когда собирался к зиме дрова заготавливать. А ты что, не этим рубил?

— Нет, я огненный кристалл приобрёл, обошёлся вообще без дров, — объяснил я.

— Ну-ну, ещё не отвык от дворянских повадок? — хохотнул дядя. — Ладно. Давай, Алексей, — он вытянул ногу. — Руби!

— В смысле «руби»? — удивился я. — Мы сильно рискуем. Ударю слабо — ничего не случится. А если переборщу, и кожа треснет — есть риск, что я тебе ногу отрублю. Так не пойдёт.

— А какие у нас ещё остались варианты? — пожал плечами он. — В крайнем случае… Я уже думал об этом. Можно и на самом деле отрубить её к чёртовой матери и сделать деревянный протез. Всё равно толку от этой ноги — никакого!

— Стой, не спеши, — попросил дядю я. — Я знаю, как мы с тобой поступим. Согни ногу в бедре, я не хочу бить поперёк. Рубану по касательной. Даже если нанесу рану, ноги ты не лишишься. А мы получим кусок каменной плоти.

— Ладно, — мужаясь, кивнул он. — Давай, я готов.

Я достал из сумки болеутоляющее и протянул дяде.

— Вот, выпей. На всякий случай, — предложил я.

— Ты ведь знаешь, что мне все эти травяные штуки нельзя. Сам же убеждал меня слезть…

— Это — лекарство. В малых дозах оно безопасно. Пей, — настоял я.

Как только дядя принял болеутоляющее, я поднял над головой топор, прицелился, несколько раз замахнулся, рассчитывая траекторию.

— РАЗОРВИСЬ МОЁ СЕРДЦЕ! — заорал дядя.