Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Я не против, Алексей, — помотал головой Игорь. — Помощь нужна?

— Нет, я сам, — ответил я, а затем перевёл взгляд на бывшего унтер-офицера. — Господин Сапрыкин, давайте поговорим снаружи. Мне нужно лишь десять минут вашего времени.

Я не мог допустить к своим курсам человека, который изначально настроено против меня. Месяц назад на суде мы разошлись друзьями. Он извинился за то, что оказывал на меня давление из-за ложных обвинений. Но, судя по его поведению, что-то за этот короткий срок сильно изменилось.

Я вышел из зала вместе с Сапрыкиным. В коридоре амбулатории уже никого не было. Поздним вечером в здании оставался только сторож Макар. Но и он находится от нас довольно далеко. Здесь нас не сможет подслушать ни один человек.

— Прошу вас объяснить, что с вами произошло, — попросил я. — Особенно меня смутило то, что вы обвинили меня в своих неудачах. Расскажите, в чём моя вина? По вашему мнению.

— Алексей Александрович, я ни в коем случае не хотел вас обидеть, — вздохнул Сапрыкин. — Простите мой пылкий нрав. Просто… Вы напрямую участвовали в моём падении. Но вы ни в чём не виноваты.

— Сначала судья Устинов сильно отругал меня за то, что я настойчиво выступал против вас в суде. Хотя… Он и сам не верил вам, пока вы не воспользовались магической клятвой.

— Допустим, — кивнул я. — Но если вас уволили из-за этого… Это — сущие глупости. Это решение можно оспорить. Ведь вы не могли знать, некромант я или лекарь, правильно ведь?

А доказать это было крайне трудно. Антон Сухоруков тоже лечил людей. Просто он всегда забирал что-то взамен. Так работала его некротическая магия. Вылечил сердце — забрал здоровье лёгких. Вылечил лёгкие? Пора посадить почки. А уж если заболели почки… Что ж, пора забрать годы жизни. Именно так работала магия у некромантов, которые косят под лекарей. Их магические источники взаимосвязаны.

— Дело в том, что вы, Алексей Александрович, сыграли очень большую роль в жизни Хопёрска, — сказал Сапрыкин. — Сначала моя неудача с Сухоруковым. А потом… Потом мои подопечные умудрились заключить сделку с Леонидом Рокотовым. Царство ему… своё. Прогнулись мои люди под бандитов. Но отвечать за их прегрешения, когда вы свергли Рокотова, заставили меня. Я больше не унтер-офицер. Не городовой. Я теперь — никто. А у меня, между тем, есть жена и шестнадцатилетний сын. Жене нужно чем-то питаться, а сыну нужно образование. Ему уже одобрили поступление в военную академию, хоть никто из нас дворянами и не является.

Сапрыкин понуро опустил голову.

— Мне больше некуда податься, Алексей Александрович, — признался он. — Назад в полицию меня не возьмут. На фронт я тоже отправиться не смогу. Любой лекарь даст мне запрет, поскольку я уже давно не так здоров. Комиссию пройти не получится из-за почек и лёгких.