Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Я надеюсь, Эдуард Семёнович следил за вами в это время? — уточнил я.

— Господин Родников спал, — рассмеялся Лаврентий. — Я не стал его будить. Мне хотелось совершить этот подвиг самостоятельно.

М-да, я в Родникове и не сомневался.

— Значит, идёте на поправку, Лаврентий Сергеевич, — сказал я. — А теперь позвольте мне послушать ваше лёгкое.

Я достал фонендоскоп и провёл аускультацию грудной клетки. Давление в полостях уже стабилизировалось, органы слегка сместились и заняли устойчивую позицию. Это я смог понять с помощью перкуссии.

Хороший всё-таки метод! Благодаря ему можно определить, что происходит в теле человека без рентгена и УЗИ. Достаточно простучать пальцем грудную клетку или живот, а затем соотнести образовавшийся звук со стандартной нормой. К сожалению, в моём мире многие врачи уже забыли, как ценна перкуссия. Большинство стали слишком сильно полагаться на инструментальную диагностику.

— Ну что — жить буду? — поинтересовался Лаврентий. — А то я уже отменил свой заказ у гробовщиков. Не хотелось бы снова их беспокоить.

— Не шутите так, Лаврентий Сергеевич, — попросил я. — Всё в порядке, застоя нет, дыхание проводится отлично. Думаю, через недельку точно сможете выписаться, если продолжите развивать дыхательную систему. Разумеется, без фанатизма.

Наш разговор прервал крик пациента из другого конца госпиталя.

— Ой! Помираю! Не могу больше!

— Ох, как же он замучил своим ором, — буркнул Лаврентий. — Его притащили сегодня утром. Лекарь Родников сказал, что он обожрался чем-то. Скоро пойдёт на поправку.

Что-то непохоже. Голос у пациента странно звучит. Лучше осмотрю его ещё раз. А то, зная Эдуарда, он запросто мог пропустить какой-нибудь важный симптом.

Я прошёлся до кричащего пациента. Голос его звучал сипло. Мужчина держался за живот, подогнул колени к груди и весь трясся так, будто его било током.

Скорее всего, озноб. Температура из-за кишечных инфекций часто повышается.

— Как вас зовут, уважаемый? — обратился к нему я.

— К-костя, — прошептал крестьянин. — Ой не могу, господин лекарь. Голова вот-вот лопнет, живот бурлит.

— Что ели вчера? — поинтересовался я.

— Да всё, как обычно! Курочку, помидорчки, огурчики — всё своё, деревенское!

Я заметил, что лицо пациента сильно искривлено, а сиплый голос мужчины с каждым словом становится всё более гнусавым.

Головная боль, диарея, озноб, боль в животе… Так! А ведь глаза у него тоже изменены. Зрачки расширены, а если сопоставить эти симптомы с изменением голоса…

— Константин, вы какие огурчики ели? Солёные? — уточнил я.

— Конечно, господин, а какие же ещё мы зимой можем есть? И помидоры тоже солёные, — ответил он.

Родников действительно допустил ошибку! Это необычное отравление. У пациента ботулизм.