Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Зелья⁈ — вздрогнул Синицын.

— Зелья, порошки или таблетки. Травяные настои в любом доступном виде, — уточнил я.

— Зелья… — вздохнул Илья. — Так ты к этому клонил? Ну теперь-то мне всё понятно! Алексей Мечников, ты рехнулся! С твоими изобретениями всё понятно, но давать людям наркотики…

— Какие ещё, чёрт тебя раздери, наркотики⁈ — не выдержал я. — Разве ж люди виноваты, что половина лекарей и алхимиков в нашей империи — это конченые идиоты? Если они считают лекарства наркотиками, то им вообще не место в этой стезе.

— Ты только так в ордене не говори, а то тебя точно отстранят от работы… — шёпотом произнёс Синицын.

— Да ты только вдумайся! — прокричал я. — Вот, смотри! — я указал на первую колбу. — Это снотворное! А рядом с ним, наоборот, тонизирующее зелье — от сонливости и слабости.

Я переместился к другой полке и показал Синицыну ещё партию зелий.

— Миорелаксант; зелье, расширяющее сосуды сердца; обезболивающие; зелья для понижения давления, а рядом с ним — для повышения давления! — перечислил я. — Что скажете, Илья Андреевич? Чушь собачья? Можно вылить в нужник и забыть?

— Н-нет, подожди-подожди! — прокричал Синицын. — Я понял. Тебе каким-то образом удалось переработать яды в лекарство. Башка у тебя работает, Алексей, спорить не стану. Но… Как мы ЭТО покажем ордену? Нас же посадят!

— Именно для этого я тебя и позвал, Илья. Вспомни, сколько в империи лекарей. Несколько тысяч, верно?

— Примерно так, — кивнул он. — А что?

— Допустим, мы продадим им фонендоскопы, тонометры, и молоточки, да? Поимеем денег мы с этого не очень много, согласен?

— Гроши, — фыркнул Синицын.

Я склонился над столом и максимально приблизился к лицу Синицына. А затем произнёс:

— А сколько жителей в Российской Империи?

— Семьдесят пять миллионов, если я не ошибаюсь, — прошептал Илья.

— А теперь представь, что им всем понадобится болеутоляющие. Или порошок от давления, — начал перечислять я. — Нет, ты подумай! Ты знаешь хоть одного человека, который никогда в жизни не нуждался в избавлении от боли?

— Я сегодня утром точно в этом нуждался, — пробубнил Синицын.

— И таких, как ты — миллионы! Десятки миллионов! Раны, головная боль, давление, воспалительные процессы в различных органах, зубная боль… Похмелье, чёрт подери! Одно лишь противовоспалительное средство может продаться сразу всем жителям Российской Империи! Ты понимаешь, Илья? Нам всего лишь нужно его узаконить.

— А как — я хочу узнать от тебя. Ты знаешь наши законы. А тот, кто знает законы, знает и лазейки между ними. Верно? — произнёс я.

— Ох, Алексей Александрович, и ведёте же вы нас обоих на скользкую дорожку! — пригрозил мне пальцем Синицын.

— Скажи, Илья, как звучит закон о запрете алхимии? Дословно.

Синицын театрально прокашлялся.