Дерзкие надежды Карабаса-Барабаса

Мороженое хочешь?

– Когда серьезной станешь? Все хахоньки да хихоньки тебе. Какой у нас договор?

– С кем?

– Забыла? С тем, кто тебе денег на свадьбу дал, а мне дом отремонтировал.

– Ну вспомнила! Сто лет назад было!

– Сейчас икнулось. Мужик приезжал!

– Чей?

– Ничей!

– О! Себе забирай, пока не схватили!

– Хватит! Появился детектив! Расспрашивал про Зубову!

На короткое время стало тихо. Нарушила молчание Татьяна:

– Что ты ему сказала?"

"– Лечилась такая, ночевать не оставалась, дома спала, появилась у нас вроде в девять лет, ходила в первый класс. Тихая девочка. Привозил-увозил отец. Бабка один раз прикатила, нахамила, увезла Анжелику, вещи ее у помойки кинула.

– Правильно, – уже иным тоном ответила Ласкина, – ни слова не соврала. Чего в панику впала?

– Не знаю!

– Испугалась?

– Ага!

– Много лет прошло. Из живых только мы с тобой. Зинаида на том свете, Шахов умер. Точка. Конец. Я никому ничего не скажу, ты тоже язык завяжешь. Не дрожи. Много лет прошло. Кому теперь та история интересна? И в чем нас упрекнуть можно? От Шахова даже родители стонали. Что мамаша родная сказала, когда про смерть Игоря узнала?

– Точно не помню. По смыслу так: «Я теперь свободна. Не желаю ничего знать про мальчишку. Пусть его мерзавец-отец хоронит!»

– Во-во! Куча лет прошла! Не нервничай! Детектив объяснил, почему прикатил?

– Ну…

– Да или нет? Четко причину назвал? Приехал, чтобы узнать об Анжелике Зубовой в связи со смертью Игоря Шахова? Такой разговор?

– Нет!

– А какой?

Плюхина принялась выкладывать детали моего визита:

– Симпатичный мужчина, не женатый – кольца на пальце нет. Хорошо одет, приятно пахнет, вежливый. Привез большую дорогую коробку конфет, показал удостоверение владельца детективного агентства. Попросил ответить на вопросы, принялся спрашивать про Анжелику. Все.

– Господи! Он не полицейский!

– Сказала же, хозяин детективного бюро.

– Ты не обязана ему отвечать.

– Но детектив ведь.

– И что? Даже полицию можно послать, объявить: «Сто лет прошло, мне тогда совсем мало лет было, училась в педагогическом на вечернем, работала воспитателем. Ничего не знаю, не помню, отвалите». А ты, как дура, давай с ним ля-ля!

– Испугалась очень!

– Врунья!

– Не надоело меня оскорблять?

– Называние лгуньи вруньей – это просто признание того, что ты брехло, – отрезала Ласкина. – У тебя пунктик: все вокруг вышли замуж, потом развелись, опять расписались. А ты ни разу в загс не сбегала, вроде неполноценная. Вот и решила понравиться сыщику! Увидела – кольца нет, обрадовалось.

– Неправда!

– Правда! Иначе зачем с ним трепаться?

– Ну… неудобно. Человек из Москвы приехал, а я его пошлю.

– Зачем посылать? Вежливенько скажи: «Извините, не помню девочку, которую вы упомянули. Обратитесь к начальству. Простите, работы много».