Не бойся быть ближе

– Они хотят, чтобы я добилась успеха, но… они знали, что для этой работы у меня нет опыта. Мне не следовало говорить тебе об этом, – поспешно добавила София. – Потому что мы больше не друзья. Мы старые знакомые, которые знали друг друга только потому, что мои родители работали на твоих родителей. Теперь ты мой бос, и мне не следовало рассказывать тебе о том, какие надежды питают мои отец с матерью, или о том, что после смерти мужа у меня случаются приступы паники. Она почти сорвалась на крик, и сила обуревавших ее эмоций буквально вдавила его в кресло.

– О господи, – внезапно затихла София. – И уж точно мне не следовало орать на тебя. Я только все испортила.

Если бы на ее месте оказалась другая кандидатка, Эрик точно указал бы ей на дверь.

Так почему сейчас он ведет себя абсолютно не свойственным ему образом?

Когда в последний раз его ставили на место? Никто, за исключением отца и матери, не позволял себе разговаривать с ним в таком тоне. Все ходили на цыпочках вокруг него, словно он был каким-то летучим химикатом, чью реакцию сложно предугадать. Даже Маркус Уоррен, который ни с кем не считался, предпочитал не рисковать.

Удивительно, но София совсем не разозлила его. Наоборот. Эрик почувствовал, насколько сильно он соскучился по ней. И он надеялся, что она тоже скучала по нему.

София глянула на него, и ее глаза подозрительно засияли.

– Может, и тебе тоже. – С этими словами она резко поднялась с места, схватила свою сумочку и прижала договор к груди. – Я не буду отказываться от этой должности, потому что ты прав, она действительно нужна мне. Но я не буду объектом твоей жалости. И ты не обязан платить мне больше денег, чем полагается. А еще мне не нужно никаких привилегий. Я твоя сотрудница. Постарайся не забывать об этом.

Впервые в жизни ему устроили такую взбучку. И все, что мог сделать Эрик, – это сидеть и с улыбкой смотреть, как София выходит из кабинета.

– Мама! – закричали малыши в один голос, когда София вошла в дом.

Она все еще не могла прийти в себя после собеседования, но в убежище, которым был для нее родительский дом, и с двумя детьми, бросившимися ей навстречу, ее волнение немного улеглось.

– Детки мои! – закричала она в ответ и распахнула для них свои объятия. – Вы себя хорошо вели? – спросила она и посмотрела поверх их голов на мать, медленно поднимавшуюся с пола, где та сидела, играя с малышней.

– Хорошо, хорошо, – отмахнулась та. – Лучше расскажи, как у тебя дела. Тебя взяли на работу? – Потом, помедлив, она добавила: – Он вспомнил тебя?

Дети протянули ей листочки с нарисованными на них цветными каракулями. Она похвалила каждого, и Адди и Эдди снова принялись за дело. А София села на диван, прислонившись к старым выцветшим подушкам.