Не бойся желаний

В театр не пускали, ждали, когда привезут Торчак. Варвара стояла и не знала, что теперь делать. Безумная попытка кончилась так, как должна. Бежать к капитану Половцу, звонить брату или Тэду – значит рисковать жизнью Мити. Этого она допустить не могла.

Новых приказов не поступало. Варвара проверила смартфон: нет, ничего. Она закрыла мессенджер. Сквозь ряды иконок на нее смотрел прапрадед. Варвара обменялась с предком взглядами, прося не помощи, а совета. Сыщик Ванзаров смотрел своей праправнучке прямо в глаза, будто говорил что-то очень важное, только она не могла расслышать. Намекал на что-то простое и очевидное, оставленное на виду, где его заметить очень трудно. Варвара спросила его: «Что мне делать, Родион Георгиевич?» Но не услышала ответ. Или не умела его понять. Она спрятала смартфон и решила остаться на панихиду. Хотя бы назло Мукомолову.

Варвара огляделась. Театральная тусовка собралась в полном составе. Среди безвестных лиц, которые мелькают на премьерах, она заметила известных актеров. Пришли проститься с коллегой. Наверное, при жизни они с Торчак не были друзьями, кто-то актрисе тихо завидовал, а кто-то ее ненавидел. Теперь одни, изобразив скорбь, давали интервью телеканалам. Другие старательно делали вид, что им это не интересно, ожидая, когда дойдет черед до них. А пока не замечали взгляды простых зрителей, которые оказались вблизи знаменитостей и старались незаметно снять их на смартфон. До автографов дело пока не дошло.

Еще Варвара заметила ректора института и проректора Шершелева, раздававших поклоны бывшим студентам, и студентов курса Мукомолова. Девушки стояли плотной черной группкой. Рядом с ними, как стража, толкались мальчики курса. Варвара отметила всех, кому не поставила зачет. Студенты Нейчик и Альбертов перешептывались и давили смешки. Среди скорбящего курса выделялся светлый костюм. Трофимова была в прекрасном настроении, говорила что-то забавное девочкам, отчего им приходилось делать строгие лица.

Может, на это молча намекал прапрадед? Варвара подумала, что ей нужно туда. И принюхалась. Пахло улицей и выхлопными газами. Издалека ничего не разобрать. Она стала перемещаться поближе к студентам. Что тут такого? Да, писала разгромные рецензии на спектакли Торчак. Смерть всех уравнивает. Критик имеет право проститься с актрисой, которую разносила в пух. Особый долг вежливости и примирения.

У края толпы Варвара остановилась, глубоко и медленно втянула воздух. Наверняка понять трудно, но что-то мелькнуло. Вроде запашок, какой был в квартире Торчак и на куртке Мукомолова. Хотя могло показаться. Она постаралась протиснуться сквозь плотно стоящих. Ей почти удалось.

– Варвара Георгиевна! – позвал тихий голос.

Масарский приветливо кивнул.