Не бойся желаний

Не ей бояться мужского одеколона. Пусть они смущаются. Сюда бы Ингрид, забыли бы про покой. А то вон какие неторопливые, розовощекие…

Администратор сиял бритыми щечками. От него пахло мужской пудрой. Он знал, что к важному клиенту прибудет гостья. И проводил ее в отдельный кабинет.

Войдя, Варвара увидела стриженый затылок, за которым виднелось белое поле фартука. Козицкий лежал в кресле, над его бородкой колдовал мастер боксерского вида с выбритым черепом и кельтскими татушками на бицепсах. Постороннюю одарил взглядом, который мог порезать. Варвара назвала волшебное имя профессора. Козицкий, разглядывая себя в зеркале, милостиво кивнул и попросил мастера сделать перекур.

– Как вас зовут? – спросил он, не меняя позы.

Один гений театра восстал из гроба, узнав ее. С этим не следует спешить.

– София Валевская, – ответила Варвара. Она не любила менять одежду, так зачем зазря пропадать звонкому имени.

Козицкий в сомнении хмыкнул:

– Никогда не слышал. Где пишете?

– В интернете. Под разными никами.

Стриженая голова кивнула. Козицкий продолжал изучать через зеркало девушку в маске и солнечных очках.

– Вы случайно не знакомы с некой Ванзаровой? – спросил он.

– Не знакома, – ответила Варвара, в мыслях благодаря ковидную моду. – А что такое?

– Если бы она была мужчиной, набил бы ей морду, – сообщил Козицкий.

Из-под фартука вылезла рука. И сделала то, что мужчина в парикмахерском кресле делает, чтобы избавиться от досадного раздражения: почесала кончик носа. Волосинка беспокоила. Рука скрылась. Варвара успела заметить, что запястье украшает браслет. Из красной пластиковой стяжки.

– У нас, София, мало времени. Профессор не пояснил точно, что вы хотите.

– Хочу написать большой портрет Карины Торчак. Подводящий итог ее творчеству. Вы были с ней партнерами в спектаклях, в частности в «Укрощении строптивой». Вместе преподавали в театральном институте. Что можете рассказать про нее?

Козицкий помалкивал. Как верный друг, который переживает горе, но не забывает подстричься. Или человек, который боится сболтнуть лишнего.

– Смерть Карины большая утрата для нашего театра, – наконец сообщил он.

– Что можете вспомнить о ее привычках? Что она любила? Что ненавидела?

– Ее жизнь была посвящена искусству без остатка.

Актеры часто говорят заученными фразами. Козицкий процитировал чей-то некролог. Они все одинаковые.

– А кроме искусства? Вот, например, Карина занималась спиритизмом?

– Чем-чем? – спросил Козицкий, будто его удивили. – Никогда не слышал.

– Кажется, у нее было необычное хобби: искала старинные рецепты… снадобий, – Варвара вовремя опустила слово «яды».

– В театральной тусовке об этом болтали.

– Зачем Карине снадобья?

– Наверное, чтобы поддерживать женскую красоту.