Не бойся желаний

Такую, чтобы Митя прочувствовал. Если хочет когда-нибудь еще просить ее о помощи. – Завтра Пансофий работает в буфете. А там посмотрим. Не забудь заплатить ему по ставке за сегодняшний день.

– Конечно, заплачу, – ответил Митя, смирившись с участью.

– Зайкову на роль утвердили?

– Завтра хотят еще пробу сделать, решение ответственное, молодая неизвестная актриса, и сразу – на главную роль.

– Передай ей от меня пожелание удачи, – сказала Варвара.

Митя ничего не заметил. Обещал передать.

Варвара побоялась признаться самой себе, для чего ей понадобилось, чтобы Пансофий остался на съемочной площадке.

Конечно, она заботилась, как могла, о юноше в большом городе. По-честному была другая причина. Мелкая и гадкая.

Да, чтобы потом она могла спросить Пансофия, как часто Митя был около Зайковой.

И вообще как они там…

Варвара не хотела сознаваться окончательно.

Разбираться в собственных страстишках не пришлось. На смартфоне высветился номер. Сердце Варвары прыгнуло в пятки. Да там и осталось.

Капитан Половец сиял. Обрадовался Варваре, как дорогому гостю, подвинул стул и спросил, не желает ли она чаю или кофе.

Он играл в доброго следователя. Это не слишком обнадеживало.

Варвара ощущала себя ученицей, которая гадает: завуч вызывает в учительскую похвалить за оценки или чтобы повелеть завтра же привести родителей. Одна мысль металась в голове: «Знает или нет?»

В каждом взгляде капитана, в любой усмешке виделся страшный ответ: «Знает! Попалась!» И тут же Варвара убеждалась в обратном: «Ничего не знает! Пронесло!» – чтобы в следующий миг опять испугаться. Варвара нервничала, и это было самое неприятное. В таком месте нельзя источать неуверенность.

Следователь чувствует эту слабость, как хищник – страх жертвы. Почует, вцепится зубами и не отпустит. Варвара не была уверена, что не проговорится. Ей вдруг захотелось признаться, чтобы избавиться от мерзкого чувства. Прямо вот так взять – и сознаться: да, я проникла на место преступления. Там меня чуть не застукал кто-то из ваших. Признаюсь, больше не могу терпеть.

На всякий случай Варвара незаметно покусала язык, чтобы отогнать шальную мысль. По рассказам деда она знала, что слабовольного преступника можно не допрашивать. Следователю надо молчать, многозначительно посматривать и что-то писать.

И все. Слабый человек сам себя замучает. И вскоре признается. Этот спектакль действует только на нервных и слабых личностей. Неужели Варвара такая? Нет, она не преступник. Нормальная реакция человека, которому есть что скрывать. Да и проступок пустяковый. Дадут год условно.

Она ерзала на стуле, одергивала пиджачок и понимала, что Половец все замечает. Делает выводы. От этого нервничала сильнее. Уже напоминала себе Митю: не хватало вспотеть.