Не ждите меня в Монте-Карло

Но мне и в голову не приходило, что нужно было проверять и собственную старушку-мать.

– То есть никакого наследства больше нет? – уточнила растерявшаяся Вероника.

– Эльза владела коллекцией старинных украшений, – наконец-то подал голос седовласый старик, сверкнув глазами. – По мере необходимости она выставляла их на аукционах. Некоторые вещи просто так было не продать, приходилось сначала получать экспертное заключение в музеях.

– Знакомьтесь, Вероника, – с веселой злостью воскликнул Медников. – Смычкин Евгений Леопольдович. И его подручная – Анна Игнатьевна… Как вас там по фамилии?

– Плетнева, – подсказала старушка и мило сложила губы сердечком.

– Эти господа похитили моего сына и засунули в какой-то гнилой подвал только потому, что мама им задолжала.

– Четыре миллиона двести пятьдесят тысяч рублей, – торжественно подтвердил Смычкин.

– У нас есть расписка, – голос у Анны Игнатьевны оказался писклявым, вполне под стать ее хрупкому телосложению.

– Если есть расписка, зачем было похищать Богдана? – Вероника переводила взгляд со стариков на Медникова и обратно.

– Затем, что расписку предъявить не представлялось возможным, – с большим достоинством ответил Смычкин.

– Они не смогли подобраться к моему брату, – пояснил Эдуард, продолжая сидеть в вальяжной позе. – На незнакомые телефонные звонки он не отвечает, а его помощники сразу посылают сомнительных личностей куда подальше. Подойти к нему вот так, запросто, невозможно. Пешком он не ходит, сразу садится в машину. Телохранитель отгоняет всех желающих пообщаться без предварительной договоренности. Послать свои требования по почте они не могли, потому что не знали домашний адрес Леонида. А когда отправляли их на адрес фирмы, они терялись где-то в отделе писем.

– Мы приезжали на похороны Эльзы, – вставил свои пять копеек Смычкин. – Но говорить о долгах усопшей над ее могилой было как-то неловко.

– Так вот где вы его видели, – обратилась Жанна к Леониду Филипповичу. – На похоронах вашей матери.

Медников кивнул и специально для Вероники пояснил:

– К тому же юрист сказал им, что писулька моей матери не имеет законной силы.

– Могли бы свой миллион в карты выиграть, – презрительно бросила Лидия.

– Четыре миллиона двести пятьдесят тысяч, – по инерции подсказал Смычкин.

– Погодите, – Вероника в задумчивости смотрела на стариков. В ее голове бродили какие-то смутные, еще не оформившиеся сомнения. – Теперь мы поняли, зачем вы похитили Богдана. А вы помните, когда именно вы провернули это дело?

Смычкин и его подручная озадаченно переглянулись.

– Когда же это было? – пробормотал старик, нахмурив кустистые брови, напоминавшие пучки заиндевевшей травы. – Не могу сейчас сказать. Подзабыл.