Непокорный трофей

Меня обдало жаром его кожи.

– Не о богах тебе стоит думать сейчас, – прошептал он, обдавая лицо теплым дыханием.

И я отчаянно забилась, пытаясь вырваться. Но куда там… Его рука скользнула вдоль тела, сминая тонкую ткань полупрозрачного платья танцовщицы. Мозолистая рука оцарапала кожу. И следом он впился в мои губы поцелуем - властным, жестким, требовательным, заставляя задыхаться.

А мне, впервые со дня, когда погиб отец захотелось разрыдаться. Но не сейчас. Потом, когда никто этого не увидит.

Я извернулась и со всего маху ударила его ногой. Кажется, причинив себе боли больше, чем ему. Но он все же отстранился, его глаза была так близко, что, казалось, присмотревшись, я смогу видеть все его мысли. Но смотреть на него у меня не было ни малейшего желания.

– Упрямая, маленькая принцесса… – протянул он, насмешливо. – Ты понимаешь, что не в том положении, чтобы упрямиться? На твоем месте любая бы старалась добиться моего расположения, пыталась угодить.

- Ты можешь завоевать мое королевство, поработить мой народ. Можешь взять мое тело, - вскинула взгляд, стараясь вложить в него всю свою ненависть. - Но никогда ты не сломишь мой дух. Слышишь? Я буду молить богов о твоей смерти!

- Однажды, ты сама придешь ко мне! - тихий шепот и... не угроза, скорее - обещание. - И молить ты будешь совершенно об ином!

И его слова, произнесенные таким шепотом, отозвались мелкими мурашками на коже.

А в доказательство своих слов, он порывисто отстранился и даже сделал несколько шагов назад.

– Посидишь здесь пока. – скомандовал он, – И не прыгай в окно, там Кейх. Грызть может не станет, но в следующий раз не будет так добр к тебе.

И не дожидаясь ответа, Изгнанник вышел вон из бывших, уже оскверненных, покоев моего отца.

Проскрежетал дверной замок, отрезая меня от ужаса, что едва не пришлось пережить. И я медленно осела на пол, закрыв лицо руками и пытаясь собраться и не провалиться в истерику.

Он отступил. Почему? Хочет продать меня брату? Обменять? Каков его план?! Сжала руки в кулаках и поднялась на ноги.

Пока я жива, я не сдамся! В следующий раз побег удастся. И моим унижениям придет конец.

– Выглядишь так, словно пережил схватку с белым медведем, – поддел Торема дожидавшийся в общем зале рыжий Кнут.

Но тот не отреагировал на слова друга совершенно никак. Может потому, что чувствовал нечто схожее. Кровь все еще бурлила в жилах, пробуждая непреодолимый охотничий азарт. Хотя она была скорее дикой, еще не прирученной кошкой. И Торем даже себе боялся признаться, какую бурю эмоций вызывало в нем ее сопротивление.

Благо, его воины еще не стали сходиться в зал к обеду и не видят его сейчас.

Боги! Эта девчонка действовала на него странно. Даже Этхельда не вызывала в нем такого желания. Хоть ночи со Снежной ведьмой были жаркими и безумными.