Непокорный трофей

- Это ложь!

- Магия никогда не врет! – прошипела старуха.

- Я вам верю, кирия Элинора, - Тобиас кивнул, а затем резко приблизился ко мне. В его глазах полыхал гнев и... ненависть? – Я так и знал. Значит, он объявил о помолвке не просто так! И ты делила постель с убийцей! С тем, кто вторгся в наши земли, кто лишил жизни нашего отца... Грязная шлюха!

- Это не правда! Ведьма врет! Да послушай же меня!

- Тридцать ударов плетьми, - Тобиас заговорил сквозь зубы и отстранился. – Цена твоего предательства. За все надо платить, сестра! За все!

Еще даже первые лучи не окрасили сероватое, предрассветное небо. Не заливались песней мелкие птицы. Земля спала, укутавшись обрывками сизого тумана. И ее не смел потревожить даже ветер, раскачиваясь на зеленых ветвях.

Эта тишина убаюкивала.

Пришлые северяне, скрываясь в этом предрассветном покое, приближались к лагерю элехорийцев.

Несколько десятков палаток, словно грибы после дождя, раскинулись на берегу реки. В загоне, опустив головы, дремали лошади. Часовые борясь с предрассветным сном, стояли на страже. Тонкие ниточки дыма поднимались от костров.

– Восьмеро с этой стороны лагеря, четверо с запада и еще по трое от реки, – тихо отчитался Кнут, присев рядом с Торемом. – Мне кажется, что он слишком смело ведет себя, имея едва ли сотню воинов.

– Или ждет военной помощи. – Заметил Торем, оглянувшись на свой отряд. – Снять часовых, посеять панику, подожги пару палаток. И отступай.

– А ты? – спросил Кнут и почему-то бросил опасливый взгляд на Снежную ведьму, что-то нашептывающую небольшой сове, сидящей у нее на руке и жмурившейся, словно дремала.

– Ты можешь за меня не волноваться, – как-то невесело улыбнулся Торем. – Как видишь, меня не так просто убить. Так что…

Кнут резко подался вперед и заговорил быстро, словно боялся, что его прервут и он не успеет сказать, то что хотел.

– Рем, не то чтобы я не рад тому, что ты жив. Но… ты не думал, чего стоит тебе колдовство Этхельды? Ее душа гнила и черна, врата небесных чертогов для нее не откроются. Не боишься ли ты, что…

– Я не хочу сейчас говорить об этом, – резко оборвал Торем друга. – Не время!

Не то чтобы это и правда было не самое лучшее время. Просто Торем не понимал, что ему на это ответить. Да, он не раз замечал, что чем дальше, тем меньше оставалось от человека в нем. Но что поделать? Боги решили все давно.

Еще в ночь Черной луны. Именно тогда все началось.

По закону его народа, настоящий мужчина должен вырастить хлеб, поймать рыбу, убить оленя и хищника. Так в его доме точно будут знать, что на столе будет хлеб, рыба и мясо, а семье не угрожает случайно заблудившийся волк или медведь.

Торему было семнадцать. Он уже был юношей и воином, а через год он мог взять жену и выбрать дерево для того, чтобы начать строить свой дом, а не жить в доме отца.