Непокорный трофей

Торем взял в руки факел и уверенно и быстро начал спускаться вниз. Так, что Снорри, следуя за ним, едва поспевал. Злость, гнев, даже ярость нарастали в груди, словно снежный ком, катившийся с горы.

Мелкие камешки и крошки сыпались по ступеням, создавали какую-то трескучую, тревожную мелодию, которую расслышать мог только Кейх и Торем. Они словно шептали ему что-то, но что именно – известно одним богам. Ее заглушали тяжелые шаги Снорри, следующего по пятам за предводителем, лязг доспеха и оружия.

Если бы Торем прислушался, то несомненно услышал бы, что пытается сказать ему старая крепость, но он не хотел. Точнее не мог взять себя в руки и успокоиться.

Впервые с того дня как Торем был изгнан из родных земель, он испытывал такую злость, гнев и жажду крови. И второй раз причиной тому была женщина. И если Хильду он ненавидел, то Адриану…

Нет… не любил, он не умел любить. И не хотел учиться. Любовь – это яд, вытравливающий здравый смысл. Но все же он назвал Адриану своей женщиной, собирался назвать женой, и никто не посмеет навредить ей.

Заунывный скрип очередной двери. На этот раз в пыточную.

В очаге тлели угли и грелось железо. На столе разложены какие-то щипцы, ножи, крюки, о назначении которых сомневаться не приходилось. Эрик, один из воинов, доставивший в крепость пленника, возился с орудиями пыток, пытаясь разобраться в том, как их использовать.

А в углу лежал связанный человек. Грязный, оборванный, резко воняющий кровью, страхом и нечистотами. Торем чувствовал его страх – кислый, раздражающий. Он едва удержался, чтобы не зарычать, подобно дикому зверю, не броситься на него и не вырвать ему глотку зубами. Но быстро понял, что это не его желание, а нервно стучащего по каменной кладке пола Кейха. И не сказать, что это его сильно обрадовало. Связь крепчала. И с каждым днем, он становился все меньше человеком и все больше хищником.

- Поднимись, - скомандовал Торем, узнику.

И тот, пусть не сразу, завозившись, как-никак сел.

Один взгляд на Изгнанника и запах страха, почти ужаса, становился просто удушающим. Кейх занервничал еще больше, и Торем едва ли смог удержаться и не разрешить ему разорвать ублюдку глотку.

- А теперь говори! – наигранно спокойно разрешил Торем.

Но пленник не раскрыл и рта. Он с ужасом наблюдал за барсом, и лихорадочно пытался отползти, но пути для отступления не было.

- Если ты не расскажешь все, то станешь обедом Кейха, И поверь, тебе не даруют милость в виде смерти, а жрать он тебя начнет с ног или рук, чтобы ты прочувствовал все.

И прозвучало это так убедительно, что неудавшегося убийцу стошнило.

- Я расскажу! Все расскажу, - пробормотал он, едва смог справиться с взбунтовавшимся желудком. – Мне было приказано влиться в ряды воинов, предавших короля.