Оборотни клана Морруа

Он пытался скрыть удивление, но был слишком ошеломлен наверняка неожиданным признанием, вот и ляпнул первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать. Поэтому, обняв его, прижалась щекой к его плечу, затем подняла лицо и, уже совсем робко заглянув ему в глаза, шепнула:

– В тебе так много достоинств, что для них не хватит всех этих тетрадей.

Жак обхватил широкой теплой ладонью мое лицо и по-прежнему хрипло переспросил:

– Значит, мне не послышалось, ты правда меня любишь?

– Ага! – На моих щеках от жара смущения, наверное, яичницу уже жарить можно.

– А я тебя… до самой смерти! – выдохнул он.

Облизнув пересохшие губы под потяжелевшим взглядом Жака, я улыбнулась чуть свободнее и озорнее:

– Как в сказках? И жили они долго и счастливо и умерли в один день?

Жак усмехнулся, наклонился и, целуя меня в лоб и виски, поглаживая пальцами мои скулы, шепнул:

– Только так! Любимая!

Теплый ветерок треплет волосы, яркое полуденное солнце слепит глаза, заставляя меня жмуриться будто довольную кошку. Как же приятно сидеть на лавочке и наблюдать за жизнью детской площадки! В этом разноцветом мирке очаровательных малышей, пластмассовых ведерок, совочков, машинок, в окружении деревьев я чувствую себя спокойно.

Хотя нет-нет, да кручу головой по сторонам и оборачиваюсь, чтобы увидеть, как в сотне метров позади, возле старинного серого замка Морруа, беседует десяток мужчин.

Но меня интересует лишь один из них – Жак. Сегодня он впервые отошел от меня так далеко, испытывая свою и мою выдержку, но так, чтобы я была в пределах его видимости. И мне спокойнее, и ему. Рядом с моим Волком, возвышаясь над ним на целую голову, стоит Тьерри Морруа.

Они все утро и часть дня обсуждают со строителями и специалистами-консультантами ремонт стены, пострадавшей во время взрыва. К досаде владельцев и жителей поместья, в ней образовалась трещина.

Тьерри Морруа… истинный мессир, да, Жак прав, Фабиус де Лавернье совсем не тянул на этот титул, безумец нагло присвоил это гордое и ответственное звание. По-другому и не скажешь. Глава клана и Европейского совета при первой встрече, неделю назад, потряс меня до последней жилочки. Увидев его, ощутив сокрушительную силу ауры и мощи внутреннего зверя, я дрожала как осиновый лист.

Даже не осознавая, поскуливала от ужаса. Кошмары прошлого оказались столь сильны, что я почти не соображала, что со мной творится. Жак, взбудораженный моим состоянием, под влиянием своего волка, рвавшегося на защиту пары, готов был сам кинуться на любого.

Как это не удивительно, но положение спас мессир – проигнорировал злобный и ревнивый рык Жака, спокойно шагнул ко мне, легонько приобнял за плечи, отвлекая меня от пары, и прижал к своей мощной, широкой груди.