Оборотни клана Морруа

Затем выступал этаким спасителем, после чего обретал незримого покровителя и гаранта нашей безопасности.

В Усть-Лиме таковым стал Паша Золотой, которого дед спас на охоте от стаи голодных волков. Причем сам же их и пригнал на поляну, где отдыхали двое охотников. Волки тогда не пострадали, а вот пострадавшие охотники потом клялись, что за спасение жизни век будут обязаны.

Зато теперь любой, кому придет в голову задеть меня, Василику или Анфису, лишний раз подумает, стоит ли злить нелюдимого Влада Мишкина и сурового местного авторитета.

Мы с Люсей проводили Шарова недоуменными взглядами, переглянулись и продолжили заниматься «делами»: она любовно упаковывала духи в красивую коробочку, а я жадно дышала свежим воздухом из приоткрытого окна.

И именно в этот момент заметила черного цвета такси, отъехавшее от проходной. Не успела подумать, кто же к нам пожаловал – встреч сегодня вроде никому не назначали, – дверь вновь распахнулась. Я обернулась и замерла.

В приемную вошли двое мужчин. И каких! Высокие поджарые брюнеты в дорогих деловых костюмах. Любой при виде подобных мужских образчиков сразу поймет: первое – иностранцы, сложно озвучить это ощущение, но, мне кажется, «своих» мы узнаем подсознательно; второе – прибывшие личности облечены силой, властью и деньгами.

Второе буквально въелось в них, пропитало уверенные неторопливые жесты, исполнило взгляды. От этих мужчин исходит аура мощи, яснее ясного: они могут все, слишком много знают и в состоянии решить любые проблемы, даже предстоящие в далекой перспективе. Воздух в приемной словно загустел, едва они перешагнули порог, а пространство, казалось, заискрило от напряжения.

Первый почти незаметно осмотрелся, оценив обстановку за несколько мгновений. Внимательно взглянул за меня, словно коснулся волос и остального, что увидел над столом. На миг нахмурился, в его полночных глазах что-то дрогнуло, будто он когда-то видел меня и пытается вспомнить, узнать. Мужчина моргнул, видимо приходя в себя, блеснул сапфировым стеклом солидного хронометра на запястье, поправляя полу синего пиджака. Затем перевел взгляд на Люсю и остановил в области шикарной груди, прикрытой, или скорее открытой, прозрачной кофточкой.

Люська, заметив интерес, наверняка инстинктивно чуть прогнулась в пояснице, по-прежнему сидя на краю стола с красиво скрещенными ножками в замшевых сапожках, и плотоядным взглядом поедала мужчину. Этот «кошелек» гораздо больше, чем Мусечка, – сомнению не подлежит. К ее явному сожалению и моему полному изумлению, заморский гость приподнял смоляную бровь в насмешливом презрении, скривив тонкие губы в ухмылке. Дальше и вовсе: вдохнув зловредного парфюма, перекосился от отвращения.