Оборотни клана Морруа

За чаем, необыкновенно хорошим и ароматным, я совсем расслабилась, сосредоточившись на вкусовых ощущениях, и благостно, рассеянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Они говорили об охране поместья, о предприятиях, принадлежащих клану. Я особенно не вникала. И даже не заметила, как меня вновь зацепил Жакру. Почему он постоянно мрачный и грустный? Этот здоровенный вер слушал всех молча, крутил между пальцами ложку… выглядевшую в его лапище прямо-таки кукольной, словно детской, игрушечной…

…маленький уютный магазинчик с мягким приглушенным освещением, и всюду, куда ни глянь, – куклы. Самые разнообразные, в нарядах всего мира, сплошь ручной искусной работы, сделанные с любовью и душой. В углу замерла, опершись крутыми бедрами о стол, красивая блондинка, кажется, северянка – норвежка или датчанка. С толстой косой до талии, полногрудая и круглощекая – крепко сбитая девушка, о которых говорят, что коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. Валькирия… вот на кого она походит. Только в ее глазах, устремленных на старинные напольные часы, затаилась скорбь, в руках она держит нарядную куклу с такими же грустными глазами. Разве может быть столько одиночества?!.

– Что случилось, милая? – вернул меня из транса взволнованный голос Поля.

Я проморгалась и опустила взгляд вниз: в новеньком блокноте цветными карандашами изобразила «счастье» одного очень мрачного мужчины. Шмыгнула носом, будучи под впечатлением от грустной красавицы, вытерла салфеткой слезы и подняла глаза на сотрапезников.

Морруа, дружно забыв о завтраке, с тревогой смотрели на меня. Особенно Жакру, который, нахмурившись, даже не заметил, как согнул ложку пополам. Облизав пересохшие губы, я встала и под настороженное молчание, казалось, ощутимо повисшее в столовой, подошла к нему, вырвала лист из блокнота и с неуверенной улыбкой протянула:

– Возьми, она твое счастье.

Еще не глядя на рисунок, он хрипло спросил:

– Почему ты плакала… когда рисовала?

Я пожала плечами, но, отметив насколько насторожился Жакру, пояснила:

– Она слишком одинока, вот и печалится.

Наконец вер решился посмотреть рисунок – и в следующий миг мир перестал для него существовать.

– Мне кажется, она датчанка, – рядом раздался голос Миланы. – Очень яркая девушка.

Взглянув на такую же, как и сама, полукровку, я расслабилась и кивнула:

– Я тоже подумала, что она либо норвежка, либо датчанка. Но мне известно лишь время суток, когда случится их встреча. Три часа дня.

Милана положила ладонь на плечо Жакру и наклонилась к изображению. В первый момент осчастливленный вер инстинктивно прижал листок к груди, ощерившись, но в следующий – опомнился и расслабился, позволив первой леди клана ознакомиться с рисунком его суженой.