Она – моя, и Ты тоже! (СИ)

— Что ты здесь делаешь? — Я пришел забрать свою дочь! — Она не твоя. — сердце стучит на износ, когда он прерывает меня и стальным голосом чеканит громко, каждое следующее своё слово. — Она — МОЯ, и ТЫ тоже! — а после спокойно добавляет, — если конечно ты и дальше хочешь быть рядом с моей дочерью. В своё время мужчина, которого я когда-то любила больше жизни, отказался от меня, так и не узнав о том, что я беременна. А сегодня в день моей свадьбы он пришел, чтобы разрушить всё то, что я по крупицам собирала после него.

Она — моя, и Ты тоже!

— Не стоит лить слёзы напрасно. Считай, что я тебе даже сделал одолжение.

— Что ты несёшь?! У меня свадьба сегодня должна была быть!

— Мы оба знаем, что ты его всё равно не любишь. Зачем ты обманывала несчастного ромео?! Он в отличие от тебя не притворяется и искренне влюблён в тебя. — скучно, но довольно уверено заявляет, будто знает обо мне всё.

— Да, что ты вообще можешь знать, о том кого я люблю, а кого нет?! — впервые злость берёт верх надо мной, и я повышаю свой голос, не сильно громко, но достаточно, чтобы он понял, что я на пределе.

— На самом деле мне плевать на твои чувства. Можешь любить, кого угодно, можешь не любить, мне всё равно. Но! Если ты хочешь и дальше воспитывать мою дочь, ты знаешь моё условие.

Я закрыла лицо руками и затряслась от плача. Он ведь не шутит, сделает именно так, как и говорит. Не пожалеет ни меня ни нашу дочь, он просто заберёт её у меня. А я этого просто не переживу.

— Ром, ну зачем мы тебе? Ты моей дочке свою фамилию не дашь, я тебе точно не нужна, ты об этом ещё в прошлый раз мне дал ясно понять. Прошу, отпусти нас. Ещё не поздно всё исправить. Я вернусь к Игорю, он простит меня и примет обратно. Только отпусти.

Холодные глаза неотрывно смотрели на меня всё это время, пока я говорила и умоляла всем своим видом и словами, чтобы он отпустил нас. Но никакой реакции я не получила в ответ. В какой-то момент мне даже показалось, будто его забавляют мои страдания, ведь он даже бровью не пошевелил и не проявил хотя бы минимальное сострадание. Не попытался успокоить и не предложил даже стакан воды.

Пользовался, не стесняясь моей беспомощностью, и угрожал забрать мою дочь, которую я выносила и родила одна в богом забытом месте, чуть не отдав при этом душу небесам.

Как я могла полюбить такого бесчувственного и жестокого мужчину? Как вообще не увидела в нём его деспотичный характер? Как я позволила ему подпустить к себе?

Эти вопросы мучили меня не одну ночь и не один год точно.

С самого начала ведь чувствовала, что не стоит ему доверять, но моё глупое сердце отказывалось слушать разумные доводы, которые приводил ему мой разум. И за это я позже расплатилась сполна.

— Я тебе уже сказал и ещё раз повторю, если хочешь уйти, уходи. Я тебя не держу, но дочь — моя.