Она моя зависимость (СИ)

Как-то выборочно твоя мать меня сдает. О себе любимой забывает. Она тоже…

– Я лучше тебя знаю, какой она человек, – Панкратов вздыхает. – Просто в следующий раз посылай ее так, чтобы у нее не было повода записать подобную хрень и звонить мне в слезах.

– Ладно, – киваю. – Ты только из-за этого посередине дня вернулся?

Андрей приподымает бровь, в стиле – не мели чушь.

– Забыл бумаги в кабинете.

– Клубнички или апельсинчиков?

– Не бери в голову. Я так… Сейчас что-нибудь разогрею.

Пока Андрей уходит наверх, быстро запихиваю в микроволновку тарелку с жарким.

Меня колотит. Все еще прокручиваю в голове запись, впиваясь ногтями в полотенце. Щеки пылают. Вот стерва!

Если так и дальше продолжится, мы просто не будем вылезать из скандалов. Все втроем.

Чувствую легкое прикосновение к плечу и вздрагиваю. Даже не заметила, как Андрей вернулся. В ушах такой громкий шум, мне кажется, я сейчас сама себя не услышу.

В глазах скапливаются предательские слезы.

Всхлипываю и поворачиваюсь к Андрею лицом.

– Есь… – его пальцы касаются моей щеки.

– Она каждый раз, – трясу головой, – каждый раз говорит мне, что я недостойна тебя, этого дома, – обвожу взглядом кухню. – Что неправильно ухаживаю за Майей, воспитываю не так, кормлю. И…

– Не обращай на нее внимания. Кто виноват, что моя мать с приветом, – Андрей улыбается. Трогает мои волосы. Целует в лоб и прижимает к себе.

Цепляюсь за его плечи. Дышу равномерно, куда-то в область его шеи. Так вот, Оксана Николаевна, я тоже умею жаловаться.

– Не хочу, чтобы она сюда приезжала.

– Я не могу посадить ее на цепь.

– Запрети ей сюда ездить, иначе я сама сойду с ума, а наша дочь вырастет с явным психическим расстройством, – прищуриваюсь. Знаю, что сейчас им манипулирую. И слезами, и словами, и, можно сказать, ребенком. Знаю. Но как мне еще избавиться от свекрови? Как?

У Андрея звонит телефон, на который он отвлекается, но меня не отпускает. Так и стоим в обнимку.

– Обед отменяется, – пропускает мои волосы между пальцами. – Переговоры сдвинулись на час. Нужно выезжать.

– Ты сегодня не опоздаешь? – заглядываю ему в глаза.

– Майе месяц, мы же договаривались…

В моем голосе явная обида. Он что, правда забыл?

– А, все, помню. Нет, буду к семи.

Провожаю мужа практически до машины и возвращаюсь в дом.

– Спи, моя радость, усни… Рыбки уснули в пруду, а папа наш так и не пришел, – бормочу, бросаю взгляд на часы. Полдвенадцатого. – Спи.

Майя расплакалась посреди ночи. Есть отказалась. Просто проснулась, поревела и снова уснула.

Отхожу от люльки и замираю перед зеркалом. Рассматриваю свое шелковое платье. Такое струящееся, ярко-красное, на тонких бретелях. Еще и туфли напялила, на шпильках. Дура.

Скидываю каблуки и спускаюсь на кухню. На столе горят свечи. Те, что в правом подсвечнике, уже догорают.