Она моя зависимость (СИ)

Кажется, выходит на улицу, потому что в трубке слышатся клаксоны машин.

– Прости, я не думал, что так получится. Вечером приеду, и мы обо всем поговорим, хорошо?

– Да. Как первый рабочий день? – решаю сменить тему. Скандалить с ним из-за его мамаши я точно не собираюсь.

– Активно, – он смеется. – Башка раскалывается уже.

– Ага. Ты нормально там?

– Не расстраивайся. Мы все решим. Слышишь?

– Слышу. Возвращайся поскорее. Я соскучилась.

– Постараюсь. Все, мне нужно ехать. Если что, звони.

Андрей сбрасывает вызов.

Отнимаю от уха телефон и присаживаюсь на кровать. Высовывать нос из комнаты до его возвращения я не планирую. Хватит с меня нервов и переживаний. Только вот, вопреки установкам, которые я себе задаю, в дверь стучат.

Точнее, пару раз скребутся и, не дождавшись ответа, распахивают ее.

Оксана Николаевна перешагивает порог, сразу впиваясь взглядом в мое лицо.

Так и хочется закрыть лицо руками и громко завыть в ладони.

– С бриллиантом. Я его на кухне оставила, а теперь его там нет.

— Разве похоже, что шучу?

— Я ничего не брала.

— Вы меня слышите? — повышаю голос, а сама этого даже не замечаю. — Я. Ничего. Не. Брала!

— Ты как со мной разговариваешь…

Дальше не слушаю. Вскакиваю с кровати, и в порыве злости вытряхиваю свою сумку. То же, делаю и с чемоданом.

— Ненормальная, — она закатывает глаза, — и что он только в тебе нашёл?!

Дверь хлопает, а я оседаю на пол.

Разве так я представляла себе свой переезд? Вряд ли. В моей голове были такие красивые воздушные замки. А на глазах походу, розовые очки.

Подтянув колени к груди, утыкаюсь в них подбородком. Слишком паршиво. Я наивно полагала, что худшее уже позади, но куда уж там.

Ближе к вечеру звонит Леська. Мы болтаем о всякой ерунде. Её не имеющая почти никакого смысла болтовня, отвлекает. Я больше не накручиваю себя и не думаю про мать Андрея. В разговоре с Леськой о ней тоже не упоминаю. Не могу. Слишком её много за этот день.

Андрей приезжает полдвенадцатого. Заходит в комнату и сразу стягивает с плеч пиджак. Избавляется от галстука и расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке.

— Привет, — ловит меня у шкафа, тесно прижимая к стене.

Мне так хочется говорить спокойно и не закатывать истерик, но я не могу. Вся эта грязь, которой за день меня полила его мать, так и просится наружу.

Стискиваю зубы и слышу урчание собственного желудка. Андрей переводит взгляд на мой живот.

— Ты сегодня ела вообще?

— Не удалось, — отворачиваюсь, впиваясь глазами в штору. Плотную, тёмно-коричневую. Через неё даже солнце не просвечивает по утрам.

— Расскажешь, что тут произошло? — кивает на разбросанные по комнате вещи и перевёрнутый чемодан. Да, я так ничего и не убрала.

Я часто киваю и до боли закусываю губу. Хочется расплакаться. Сильно-сильно.