Пиранья. Звезда на волнах

Наверняка, если хозяйка прикажет, и нож в спину Мазуру вгонят по-крестьянски обстоятельно и несуетливо, без тени эмоций, мол, ничего личного…

Ужин, конечно, оказался в китайском стиле – но суперкарго Пьер прихватил и несколько банок европейских консервов, так что они заморили червячка. Ну, а кофе даже китайский повар не в состоянии превратить в нечто экзотическое – если следить за поваром, чтобы не бухнул туда ненароком каких-нибудь хитрых специй или лягушачьих лапок…

Одним словом, Мазур пребывал в довольно благодушном состоянии духа, не особенно и огорченный неудачей поисков, потому что такие вещи, в принципе, не должны волновать бродягу и авантюриста Джима Хокинса, близкого к природе исландца, чересчур уж поздно столкнувшегося с осатаневшей в погоне за золотом европейской цивилизацией. Как на доброй памяти тестюшкином острове, он валялся у бушприта на свернутом кливере, швыряя за борт окурки и лениво просчитывая ситуацию. Он уже знал, что должно произойти, потому что по-иному события развернуться просто не могли. Извечное женское оружие будет пущено в ход против исландца-провинциала даже скорее, чем против континентального авантюриста…

«Знаете ли вы тропическую ночь? – спросил он сам себя, безбожно перевирая классика. – О, вы не знаете тропической ночи. Луна золотила океанские просторы, тихонечко отходят ко сну господа авантюристы – вон старина Пьер, не задавая лишних вопросов, скрылся в люке, вон бесшумными тенями просквозили туда же два безымянных китайца, после того, как хозяйка что-то тихо им приказала. Ох, изнасилуют сейчас недотепу-исландца, точно вам говорю, господа хорошие…»

Вскоре к нему, грациозно переступая босыми ножками по палубе, приблизилась Мэй Лань, все в том же невесомом купальнике, присела рядом на тугой рулон парусины, опершись на нее обеими руками и откинувшись назад, уставилась в небо. Поза была продуманная и оттого невероятно соблазнительная, рисовавшая силуэт девушки на фоне звездного неба самым выигрышным образом.

Чтобы не выглядеть вовсе уж провинциальным болваном, Мазур торопливо отправил за борт окурок и самым романтическим тоном, какой только мог изобразить, поведал:

Ночь и в самом деле была чудесная – полная луна заливала зыбким сиянием джунгли на берегу, золотила на морской глади хрупкую невесомую дорожку, россыпи крупных звезд усеяли небесный купол, и едва слышно плескала в борт спокойная вода. В такую ночь только и млеть возле очаровательной девушки, терзаясь неизвестностью.

Жаль только, что Мазур никакой такой неизвестностью не терзался. Нетрудно было просчитать близкое будущее.