Плохая

А я день ото дня ловила себя на мысли, что впервые в жизни хочу большего… Что начала, как дура, надеяться на сказку… Золушкой себя почувствовала… Не получилось. Его интерес и запал спали так же быстро, как и пришли… Я слишком хорошо разбиралась в натуре мужчин, чтобы не почувствовать исходящий от него холод и равнодушие. Когда заговорили о том, что он положил глаз на русскую танцовщицу, сердце сжалось. Вот он, конец… И правда, конец. Сказки не получилось. Она даже и начаться-то не успела.

Уязвленная женщина- это воплощение вселенского зла. А я тогда была уязвлена. Поэтому и придумала спустя пару месяцев после нашего расставания ту гадкую историю с ответной партией в покер, которая должна была унизить Оксану и заодно «дать по носу» Микаэлу. Если вкратце, по задумке Оксану в тот вечер должны были проиграть… в пользу Али…

Эта история- мой грех. Мой позор. И… мое спасение… Иначе вряд ли бы что-то заставило Микаэла перезвонить мне сейчас после того, как я попросила сирийского посланника передать в Дамаск три понятных только нам, дающих безошибочное представление о том самом вечере слова.

[1] О семье Увейдат можно прочитать в трилогии «Одержимые наследники»

[2] История любви родителей Микаэла описана в трилогии «Она моя»

— Здравствуй, Алёна. Хорошо выглядишь. Особенно после того, что ты сейчас учинила…

— Здравствуй, Микаэл. И ты неплохо сохранился для мужчины, ведущего саморазрушительный образ жизни многодетного семьянина. Правда, видно, что не выспался… Смею предположить, что не от безумной ночки с красавицей- женой, а от плача малыша… Кстати, поздравляю, это уже какая дочь по счету? Третья или четвертая? Будешь упорно продолжать делать сына?

Он усмехнулся мне в ответ своей идеальной белоснежной улыбкой. Сукин сын. Так же божественно красив. Все- таки хороши дети от смешанных браков- его мать и отец, однозначно, дали миру шикарное потомство.

— Алёна, тебе не говорили, что от переизбытка яда можно отравиться самой?

— Это так не действует, Микаэл, свой яд не страшен. Впрочем, ты меня прости. Это не от переизбытка яда, а от переизбытка теплых чувств. Давно не виделись. — Я и правда искренна сейчас. К Микаэлу я не чувствую сейчас ровным счетом ничего, да и никакой обиды тоже нет. Он был честен со мной. И с самого начала никаких иллюзий во мне не взращивал… Перехожу к сути, — Если серьезно, мне нужна помощь…

— И поэтому ты начала со мной общение с угроз… — он говорил спокойно, расслабленно. Он вообще производил сейчас довольно гармоничное впечатление. Не было в нем былой отвязности, надрыва, нарочитой жесткости…

— Это не угроза, Микаэл. Это напоминание. Не произнеси я кодовые слова, глядишь, ты бы мог меня и не припомнить… И уж точно едва ли захотел бы со мной пересекаться.