Призрачная дорога

Мы понимали, что однажды этому настанет конец, но когда это произошло, всё равно стало грустно.

Собака разлеглась у ног дочери, но дочь не хотела её гладить.

Дочь не любит, когда собака причмокивает и смачно облизывается, а она обязательно начинает причмокивать и облизываться, когда гладишь ей пузо.

Вместо дочери гладить собаку принялась Цыпочка.

– Она у вас розовая! – воскликнула Цыпочка, раздвигая пальцами густой мех.

Первой это подметила сиротка.

Она очень любила собаку.

Собака была, пожалуй, единственным, в чём мы превосходили семейную пару конкурирующих усыновителей.

Дом у них был просторнее и богаче, у каждого по машине, в то время как у нас ни одной.

Зато собака оказалась вне конкуренции. Сиротка с собакой общалась на разные темы, они бегали друг за другом, и всё это заканчивалось тем, что сиротка чесала собаке пузо, раздвигала мех и каждый раз с восторгом обнаруживала, что собака на самом деле розовая.

– Да, с нами живёт розовая собака, – кивнул я.

– Это так эротично, – сказала Цыпочка мечтательно.

– Возможно, вы помиритесь, – обратилась Кисонька к дочери.

– Не думаю, – покачала головой дочь.

Она рассказала, что гостеприимство её парня приобрело пугающий размах.

Бывало, приходилось спать на полу, лишь бы разместить очередных нуждающихся.

Когда бои утихли и многие другие беженцы вернулись в свои дома, их гости никуда не делись.

Разве что Снежана поступила в парикмахерский колледж и съехала в общагу, но появилась другая. Менее яркая и более нахальная.

Жених дочери долго ходил вокруг да около и в итоге предложил им жить втроём.

Ладно бы с кем-то из знакомых.

Кроме того, она совсем некрасивая.

Тем временем у Снежаны в парикмахерском колледже не сложилось. На пути её таланта возник бухгалтер колледжа.

Коренастый мужчина в расцвете духовных сил соблазнил Снежану.

Сначала угощал сухофруктами, которые ему с собой на работу собирала супруга.

Потом начал поить кофе-латте в картонных стаканчиках, чем и склонил к близости.

Надо ли говорить, что добротная южнорусская фертильность, встретившая бухгалтерский напор, подкреплённый ежедневным употреблением сухофруктов, принесла результат – на двадцать четвёртой неделе было уже сильно заметно, а в положенный срок на свет появился новый член российского общества весом три килограмма шестьсот шестьдесят шесть граммов.

Можно было бы, конечно, естественный ход событий прервать, но бухгалтер выступил категорически против: грех – убивать невинное дитя.

Учёбу пришлось бросить, из общаги вытурили, Снежана вернулась в гостеприимный дом нашей дочери и несостоявшегося зятя.

Появление нового москвича было встречено неоднозначно. Эвелина Владимировна оперативно подыскала комнату в тихом уголке Подмосковья, достаточно удалённом.