Призрачная дорога

Если бы мог, то оказался бы соответствующего размера, а так великоват.

И как в этот домик целый съезд китайских коммунистов поместился?

Здесь тоже памятная табличка имеется.

Героические страницы.

Взаимовыгодное сотрудничество.

Подмосковные вечера.

Увидев девушку с раскосыми глазами и значком сотрудника музея, я обратился к ней:

– Можно посмотреть усадьбу?

Девушка обратила ко мне лицо, моргнула и произнесла:

– Имение основано во второй половине семнадцатого века боярином Ртищевым-Большим Ф.М., – инициалы боярина девушка выговорила старательно, но всё равно получилось смешно.

– С конца восемнадцатого века имение принадлежит Мусину-Пушкину И. П. – Буква «П» вышла у девушки так, будто она была ёжиком, который пыхтит от того, что его застали врасплох за чем-то интимным.

С восемнадцатого июня по одиннадцатое июля тысяча девятьсот двадцать восьмого года здесь проходил шестой съезд Коммунистической партии Китая. Единственный съезд, состоявшийся за пределами Китая.

Выговорив всё это, девушка моргнула.

– Спасибо, очень интересно. – А как можно попасть внутрь, чтобы посмотреть музей?

– Хочу экспозицию посмотреть, – раскрыл я свои намерения.

– Имение основано во второй половине семнадцатого века, – сказала девушка. – С конца восемнадцатого века имение принадлежит Мусину-Пушкину И. П.

Она самоотверженно пыхнула буквой «П» и моргнула.

Двери усадьбы распахнулись, из них вышла свадебная процессия.

Китайцы, наряженные по европейской моде начала девятнадцатого века.

Засмотревшись на это пышное зрелище, я не сразу заметил, что мимо прошёл печник.

Горло его было всё ещё перевязано шалью, зато моих очков и бейсболки и след простыл.

Печник выглядел куда лучше, чем недавно, когда он нас покинул, отправившись к жене и домашней коптильне.

До жены он явно не добрался, зато, по всем признакам, шёл на поправку: отёк почти спал, гематомы и ссадины выглядели совсем не зловеще. Печник смотрелся обычным человеком, который слегка помахался с товарищами за свадебным столом. Более того, лицо печника приобрело какое-то новое выражение, какое бывает у посвящённых в великую тайну: ему было известно, чем всё закончится.

Печник подошёл к воротам усадьбы, посмотрел на табличку с иероглифами и даже как будто прочитал их, а затем повернул обратно и увидел меня.

– Здравствуй, – сказал мне печник, протягивая руку.

– Здравствуй, – ответил я, пожимая его ладонь с опаской.

Ладонь горячая, крепкая.

– Ты как? – спросил печник.

– Нормально, – ответил я.

Он кивнул, всем видом показывая, что понимает: я лгу, всё совсем не нормально, и ему это видно.

– Ты должен меня понять… – не удержался я.

– Я понимаю, – миролюбиво перебил печник.

– Ты меня довёл, что мне оставалось?

– Легче стало? – с улыбкой спросил печник.