Два сына для сурового папы

Меня накрывает. Не выдерживаю, поднимаюсь со своего кресла и осторожно, чтобы не причинить боль, усаживаюсь Марату на колени.

Прячу лицо у него на груди.

— Твой брат самый настоящий засранец, — произношу беззлобно. В душе полнейший кавардак.

Но от одного осознания, что Торковский рядом, становится легче. Пока мы вместе, так придумает что-нибудь.

— Он мой брат, — Марат пожимает плечами. — Мы всегда будем друг за друга горой."

"— Вот и я с сестрой так же, — бурчу. Торковский меня обнимает. Кладу голову на его плечо. — А Давид нас разлучил, — ставлю в укор.

— Дава жизнь вам спасает, — продолжает стоять на своем. — Подумай об этом, — произносит настойчиво. — Посмотри на проблему под другим углом.

— Не хочу я под другим углом на проблему смотреть! — вспыхиваю в сердцах. — Мне сестра нужна! Рядом! Я должна знать, что с ней все в порядке!

— Вот благодаря тому, что Вика сейчас в другом надежном месте, у нее все будет хорошо, — продолжает настаивать на своем. Пытается достучаться до моего разума. Эмоции кроют. Здравомыслия попросту нет.

Вздыхаю. Молчу. Негодование переполняет сердце, но Марату меня не понять. Он мужчина, ему не свойственно испытывать столь нежные чувства, какие я испытываю к своей сестре.

— Давид лучший в своем деле, — произносит негромко, но твердо. — Если он считает, что вас с Викой нужно разлучить, то так правильно. Спорить с ним я не собираюсь, — объясняет. А мне так и хочется стукнуть его чем-то. — Смысл что-то доказывать человеку, когда он о происходящем знает гораздо лучше тебя?

Поджимаю губы, перегораю. Прокручиваю в голове последнюю фразу и понимаю, что Марат прав. Давид гораздо лучше видит общую картину, он владеет гораздо более весомой информацией. У него опыт в конце концов.

— Смысла нет, — отвечаю. Вздыхаю. Марат оставляет легкий поцелуй на моем виске.

Некоторое время сидим молча. Наслаждаемся близостью.

Кладу голову ему на плечо, закрываю глаза, позволяю себе раствориться в нежности и ласке. Марат бережно прижимает меня к себе.

Перебирает волосы, вырисовывает замысловатые узоры на моей спине и руках. Задумчиво смотрит за оконное стекло.

— Как же я рад, что ты снова есть в моей жизни, — признается не пряча собственных чувств.

От его тихого голоса в груди щемит. Не могу справиться с переживаниями, приподнимаю голову, накрываю его губы своими.

Мы сливаемся с мучительно нежном и медленном поцелуе. Ласкаем друг друга, наслаждаемся каждым мгновением, ловим кайф.

— Малышка моя, — шепчет Марат, прижимая меня еще чуточку ближе. Подаюсь ему навстречу.

— Твоя, — шепчему прямо в губы. Он улыбается, берет надо мною контроль.

Позволяю делать с собой все, что захочется. Рядом с Торковским я ничего не стесняюсь и не боюсь. Он научил меня чувствовать заново.