Пушкарь (сборник)

Первым к царю подвели армянского купца, разговор шел негромкий, но по отрывкам доносившихся слов я понял, что купец выпрашивает беспошлинную торговлю. Чем закончились просьбы, мне неведомо, но купец, низко кланяясь, пятился задом к выходу и беспрерывно на цветистый восторженный манер возносил хвалы Михаилу Федоровичу.

Следующими слуги подвели к царю нас. Я склонился в нижайшем поклоне, сняв шляпу, выпрямившись поприветствовал и пожелал долгие лета. Более говорить мне не пришлось. Карл расписывал мои заслуги, а царь разглядывал меня.

Богатые, шитые золотом одежды были усыпаны крупными самоцветами – красными, синими, зелеными, что ярко вспыхивали от солнечных зайчиков. На голове была полукруглая боярская шапка, опушенная мехом, верхушку венчал золотой крест. Пальцы царя были унизаны перстнями. Из-под одеяний выглядывали красные сафьяновые сапожки из мягкой кожи.

Темные глаза царя внимательно разглядывали меня.

– Мне докладывали о тебе, лекарь, князь Рязанский, Олег Всеволодович, присылал грамотку, как отбивали набег на Рязань, да послы иноземные хвалили за врачевание искусное. Инда ладно, иди, с тобой поговорить хотят.

Мы с Карлом низко поклонились, и слуги вывели нас из зала. Один из слуг вежливо взял меня под локоток и повел многочисленными и запутанными переходами по дворцу. Через небольшие промежутки, почти у каждого ответвления стояли стрельцы с бердышами и саблями у пояса.

Меня ввели в небольшую комнату, довольно скромно обставленную – стол, стулья, столешница для письма стоя. Правда, все деревянные вещи были из благородных сортов дерева и украшены искусной резьбой. Слуга указал на стул и исчез. Ожидать пришлось долго, я не раз глядел на свои карманные часы. Через часа полтора послышались шаги – в комнату вошел митрополит Филарет в сопровождении монаха. Я склонился в поклоне. Карл рассказывал ранее, что фактически правит отец – митрополит, а сын – Михаил Федорович, царь Руси, – умом и волей не богат, во всем подчиняется отцу. Митрополит перекрестил меня, подал для поцелуя руку и уселся. Монах занял место за стойкой для письма. Записывать будет, запоздало догадался я.

– Наслышан о тебе, человече! Дела добрые творишь, от ворога помог отбиться, многим людям раны врачевал, госпиталь организовал.

– С божьей помощью, отче! – Я, перекрестившись, поклонился.

– Правда, от настоятеля рязанского, отца Кирилла, наслышан, что в церковь нечасто ходишь, однако деньгами святому делу помогаешь.

– Грешен, святой отец! – Я снова перекрестился, поклонился.

– Инда, ладно. Призвал я тебя к себе, потому как наслышан о твоем искусстве врачевания от людишек рязанских, а тут видно сам Господь тебя в первопрестольную привел, да проверку с Карлом устроил, да людишек московских знатных полечил – и удачно.